Железные дороги Индии | Как покупать билет | Классы вагонов | Типы поездов
India. Train window view. (c) inditrip.net

<<< Предыдущая глава  |  Иншалла!           Следующая глава | Перевернуть конус неба >>>

Ночной вокзал Каши. Темнота, шум, толчея. На перроне спят крестьяне, в полумраке между спящими телами завернутыми в сари и лунги ходит флегматичный горбатый белый бык и бодает не спящих индусов. Спокойно так, беззлобно бодает. Поезд по прибытию опаздывает уже на два часа. В вокзальном шуме разобрать объявления на ужасном английском из скрипящего громкоговорителя совершенно невозможно.

Скучающий полис, в берете, опирающийся на замусоленное ружье Lee Enfield подсказал, что, наверно, Neelachal Express подадут на четвертый путь. Как восхитително это «наверно», — ах эти нечеткие лингвистические переменные, четвертый курс, теория игр, ностальгия ...
___

Еще час. Крестьяне продолжают спать, расстелив на асфальте перрона лунги. Белый бык продолжает уныло бодать тех кто не спит, молодые сикхи стоят кучкой возле чайваллы и шумно толкаясь обсуждают что-то.

— Не подскажете ли мне, сэр, с какого пути отправляется Neelachal Expрress 12876?
— К сожалению нет, сэр, поднимитесь по лестнице в переход, потом направо и во вторую дверь налево. Там спросите в окошке, сэр ...

В окошке:
— Не подскажете ли мне, сэр, с какого пути отправляется Neelachal Expрress 12876?
— К сожалению нет, сэр, пройдите на пятый путь, — там находится диспетчер, сэр.

И так полтора десятка итераций, пока, наконец я не стою перед обшарпаной дверью Дежурного Начальника вокзала. Это наверно ужасно большой начальник. В Индии даже очень маленькие начальники большие, а этот, судя по всему, действительно большой. Тук-тук-тук, приоткрываю дверь, подхалимски заглядываю в большую прокуренную комнату с мигающими ртутными лампами под потолком, где над столами, заваленными полуметровыми стопками бумаг висит вязкое облако табачного дыма . За огромным столом среди телефонов, гроссбухов, пепельниц и бесконечных стопок прошитых бумаг с чашкой чая в растегнутом форменном кителе, трет лысину платком и курит, затягиваясь нервно и часто маленький усатый индус с усталыми глазами.
— Позвольте войти, сэр?
— Заходи, — садись! — показывает рукой на лавку перед своим огромным столом, — чай будешь?
— Спасибо нет, я только хотел узнать с какого пути и когда отправляется Neelachal Expрress 12876.
— Ну и что, — отвечает индус, — все чего-то хотят! Вот смотри! — рассекая ладонью клубы дыма показывает в туман Дежурный начальник, — Смотри!.

На стене схема вокзала. Я раньше никогда не видел схемы вокзалов. Абсолютно феерическое зрелище, похожее на то, что видишь внизу, когда самолет разворачивается над городом на посадку. Вся стена сияет и переливается разноцветными лампочками, вспыхивают и гаснут пути, стрелки, семафоры, поезда. И все эти огни блестят в полумраке сквозь едкий сигаретный туман.

— Ты это видишь?
— Вижу, — отвечаю, — только я не понимаю, где мой Neelachal Expрress 12876.
— Так чего же ты от меня хочешь?
— Если угодно, мне хотелось бы узнать, во сколько и с какого пути ...
— Он всегда, заруби себе на носу, всегда, абсолютно всегда-всегда отправляется с четвертого пути, — устало говорит Начальник, его подадут ... через 40 минут.
— Большое спасибо, сэр.
— Зря ты не хочешь чаю.

От Варанаси до Татанагара в вагоне было две школьных футбольных команды и семья сикхов, — человек 15. Когда поезд подали туда сперва роем ворвались пацаны футболисты с невероятным гвалтом, потом, молодые сикхи выстроились в две шеренги, образовав коридор и отгородив от толпы вход в вагон. По этому коридору они внесли несколько огромных перевязанных джутовыми веревками тюков и вслед за тюками в вагон плавно и важно вошел Отец, — старый сикх в темно-красном тюрбане и с огромным блестящим камнем в кольце на правой руке. После прохода Отца живой коридор всосался в вагон а вход остались преграждать два здоровенных сикха с черными гульками над лбом и сверкающими улыбками. Встрявать в экспрессивную дискуссию между оставшимися на перроне пейзанами и белозубой парочкой не было никакого смысла. Когда полтора десятка индусов обсуждают животрепещущую проблему, затрагивающую общие интересы, не то, чтобы невозможно вставить слово, невозможно даже различить голоса собеседников и их реплики.

Минут через пять сикхи отступили и толпа ворвалась в вагон с мешками, чемоданами, детьми, заклиниваясь и дико крича в каждом узком месте. Когда все формы этого броуновского движения перестали быть очевидно угрожающими можно было проникнуть внутрь. Мое 42-е боковое верхнее место располагалось в центре логова футбольных команд. Дети, как и подобает детям галдели, скакали, кидались сумками и башмаками пока их тренер не начал программную речь о предстоящем матче и о том, как в предыдущей игре их противник со счетом 14-3 разделал команду из Бангалора.

— Любишь футбол?
— Нет.
— Ты откуда.
— Из Украины.
— О! Я знаю, Украина — Шевченко!
— Вы читали сихи Шевченко?
— Нет, Шевченко — футболист, но наш тренер тоже пишет стихи. Хочешь он почитает?
— Нет, не хочу.
— Зря, хорошие стихи, про футбол. Поменяешься со мной местами — у меня билет в том конце вагона.
— Легко!
Футболист удалился на консилиум с сикхами и кондуктором. После переговоров подошел ТТЕ, уточнил действительно ли я хочу поменяться местами. ТТЕ зачеркнул у меня в билете место, написал новое и долго строчил что-то в блокнотике.
India. Train window view. (c) inditrip.net
К тому моменту, когда я пробрался в свое новое купе футболисты уже затихли и разлеглись по местам а сикхи поужинали из огромных термосов. Та самая белозубая парочка, которая держала оборону вагона уллыбалась из под усов в моем купе.

— Это точно твое место?
— Мое, спроси у ТТЕ.
— Уверен?
— 100%
— Вон, на нижней полке, это мой младший брат, он такой чувственный ласковый и сексуальный! Хочешь лечь рядом с ним?

Фак! Фак! Фак! Фак! Фак! Фак! Куда я попал! Фак! Я один, ночью в вагоне хрен-знает-куда несущегося поезда в окружении армии бородатых гомосеков. Фак! И TTE уже ушел и замкнул тамбур — путей к отступлению не предвидится.

— Нет, спасибо, это не в традициях моей культуры.
— Ладно, тогда смотри, на полке над тобой мой другой брат. Он сильно храпит, я буду в другом купе, пообещай мне, что если он захрапит ты будешь дергать его за ухо. Обещаешь, или я буду здесь всю ночь стоять, чтобы он не храпел.

Шутник хренов! Я чуть не обделался, из-за твоих шуток!

— Обязательно, — говорю, — а можно сейчас попробую, вдруг не получится?
— Попробуй, только не сильно, он ведь сейчас не храпит.

Поднимаюсь, дергаю спящего сикха за ухо. Не сильно, не храпит же ... С верхней полка с ревом подскакивает бородатый старик. Белозубый улыбается, показывает на меня. Объясняю, что по совету белозубого я тренировался.

— А что он тебе еще рассказал?
— Рассказал, что его младший брат очень чуственный и сексуальный ...

Тут уже проснулся младший, оказавшийся вполне себе пятидесятилетним и седобородым. На самом деле самым младшим оказался белозубый провокатор. Все вместе долго ржали.

После Татанагара поезд ехал пустым. По нашим расчетам часам к семи вечера мы должны приехать. Уже семь, но мы еще даже не проехали Бхубанешвар. На очередной безымянной станции вышел с сигаретой в безлюдную темноту рисовых полей.

— Тут курить нельзя .
— Почему это?
— В Ориссе нельзя курить, штраф 2000 рупий и до двух лет тюрьмы.
— Ты полис?
— Нет, но я сейчас позвоню в полицию, — достает мобилу, — и тебя посадят.
— И что?
— Заплатишь штраф мне, — я звонить не буду.
— А если не заплачу?
— Как хочешь, я уже звоню!
— Звони!
— Я вижу, ты хороший человек, заплати 500 рупий.
— Звони-звони!
— 100!
— Звони, пока поезд не тронулся!
— 50!
Засвистел локомотив и вагон со скрипом снова двинулся на юг.
— Прощай, мой корыстный друг!
— 20! — уже вслед кричит мужичок.
— Прощай!
— Как хочешь, но имей ввиду, я не шутил про штраф и тюрьму, ты еще попадешься!

Сейчас или никогда! Торг в Азии происходит вне времени. Для продавца здесь не существует потом, завтра, через пол часа. «Потом» тождественно «Никогда». Крепость покупателя нужно взять решительным кровавым штурмом, не щадя себя, не жалея ни сил не патронов. Первая атака всегда самая страшная, отбив ее можно праздновать победу над рассеяным и недоумевающим противником. Отбить, а не трусливо покинуть поле битвы. В Азии уважают сильного противника.
India. Train window view. (c) inditrip.net
После Бхубанешвара поезд стоял среди рисовых полей часа полтора. Ночь, пустыня, никто не носит чай и пирожки. Время столо вязким как сырая темнота за решетками окон. Тронулись, поехали, наконец-то. Вокзал Пури, бесконечный поезд у бесконечного перрона, гуталиновая южная тьма привокзальной площади. Ритульное купить газетку, водички, покурить ... Черт побери, здесь же курить нельзя, 2000 штрафа или тюрьма! Однако высокий седой индус под единственным фонарем курит, нагло и демонстративно. Достаю сигарету, подхожу:

— Доброй ночи, сэр, позвольте Вас потревожить, я слышал, что в Ориссе запрещено курить ...

Горящая сигарета прячется в ладони жестом фокусника, седой округляет глаза, оглядывается по сторонам и испуганно отвечает:

— Что Вы от меня хотите ...
— Постите, Вы не совсем правильно меня поняли, — показываю свою сигарету, — я просто хотел закурить здесь, но слышал что в Ориссе это запрещено, а Вы курите ...
— Курите! В Пури можно! — ответил он с нескрываемым облегчением, — в Пури все можно!

<<< Предыдущая глава  |  Иншалла!           Следующая глава | Перевернуть конус неба >>>

Метки записи: , , ,