Глава первая

О том, как Друкпа Кюнле пустился в странствия 
и указал девушке Сумчок способ освобождения 
из океана страданий.

<<< Пролог <<<

Мы кланяемся в ноги Кюнга Легпы,
Держащему лук и стрелы, истребляющие
душегубов десяти сфер,
Ведущему с собой охотничьего пса,
убивающего тенденции к двойственности,
И несущему щит любви, сочувствия и терпения.

Какова же предыстория Налджорпы [Налджорпа (rnal `byor pa), йогин, практик - здесь: странствующий Мастер, практикующий тантрическую медитацию]Друкпы Кюнле, происходящего из знаменитого рода и благородного Дхармой? В Индии — священной для буддизма земле — было много великих Мастеров, особое место среди которых занимал Наротапа [Наротапа пли Наропа (1016- 1100) известен долгими и тяжёлыми поисками своего гуру, Тилопы, а также экстремальными ситуациями и мучениями, которым его подвергал учитель, и чистотой своей практики Махамудры. Он был учителем Марпы (тибетского переводчика) и Атиши, а также составителем Шести Йог Наропы]. Наротапа решил принять рождение в Стране Снегов, чтобы на благо всех существ распространять Учение, дающее смысл жизни людей. В этой стране Бодхисаттвы, держащего в руке лотос [Падмапани - покровитель Тибета: форма Авалокитешвары, Бодхисаттвы Сочувствия, где он стоит и держит белый лотос], около Ягьяла, на востоке провинции Цанг, над перевалом Горного Демона Совершенное Довольство, в местности под названием Ньянгтё Сарал располагалось большое стойбище кочевников. В нём вместе со своей женой Маза Даркьи жил человек рода Гья [Род Гья провинции Цанг является древним тибетским кланом.]по имени Зурпо Цапе. Наротапа вошёл в утробу Маза Даркьи и родился младшим из семи её сыновей, каждому из которых было предназначено стать гордостью страны. Этого особенно благословенного младшего сына, Несравненное Солнце Страны Снегов звали Владыка Дхармы, Защитник Живых Существ, Палден Друкпа Ринпоче [Палден Друкпа Ринпоче, Йеше Дордже (1162- 1211) основал школу Друкпа Кагью в Ралунге, на востоке Цанга. Он был учеником Пемы Дордже (Лингрепы) и Пхагмотрупы].

Палден Друкпа Ринпоче родился в женский год железной змеи третьего цикла [Каждый год в шестидесятилетнем цикле тибетского календаря, начинающегося с 1026 г. н.м., находится под влиянием одного из пяти китайских элементов и одного из двенадцати животных, кроме того, являясь мужским или женским](1161 г. н.э.), который имел благоприятные знаки для рождения великой личности. У его старшего брата, сына Лхабум, родился Лопён Бёнтаг, а унею,в свою очередь, — Дордже Лингпа Сенге Шераб и благородный мирянин Сенге Ринчен. У Сенге Ринчена родился Великий Тринадцатый в этой Линии — Сенге Гьялпо, ставший отцом Джамьянгу Кюнга Сенге, у которого родились Мастер Дхармы Шераб Сенге и воплощение Бодхисаттвы Мудрости Йеше Ринчен. У Йеше Ринчена было три сына: Намкха Палзанг, воплощение Владыки Тайного Учения, Шераб Зангпо, воплощение Бодхисаттвы Сочувствия, и самый младший — Дордже Гьялпо. Затем у Дордже Гьялпо родился сановник Ринчен Зангпо. У Ринчена Зангпо, наследника этого величественного рода, и его жены Гёнмокьи и родился Владыка Дхармы Кюнга Легпаи Зангпо ["Владыкой Дхармы" (chos rje) называют того, кто обладает качествами Будды, а "Кюнга Легпа Зангпо" (kun dga' legs pa'i bzang po) - полное имя Кюнле, или Кюнга Легпы. "Друкпа" ('brug pa) указывает на его принадлежность к школе Друкпа Кагью, а не на то, что он выходец из Бутана (Друк Юл). Друкпа означает "дракон"], — в год деревянной свиньи восьмого цикла (1455).

Уже в раннем возраста его перестало интересовать то, что обычно интересно детям. Поскольку пробудился накопленный им в прошлом потенциал, он подражал беззаботности налджорп, а дыхательные упражнения и медитации были единственным, что его интересовало. Эти знаки вдохновляли всех, кто его окружал. На третьем году жизни он с лёгкостью мог читать и писать. Когда ему было семь лег, его отца убили в семейной распре и, утратив иллюзии относительно мирской жизни, он решил, что кроме практики Дхармы ни в чём больше нет никакого смысла. Оставив свой дом, отцовское наследство, семью и друзей, как если бы это было пылью под его ногами, он принял обеты мирянина и послушника у ламы Неньинга Чёдже. Позже Дже Кхьенрабпа из Жалу посвятил его в сан монаха. Монах Сенам Чокпа обучил его тантрам Тайной Мантраяны, а у лотосных стоп Гьялванга Дже он изучил полное учение традиции Друкпа, и особенно Три Тайных Наставления [Три Тайных Наставления (gdam ngag sdong po gsum) - это устные наставления по спонтанному очищению тела, речи и ума]Палдена Друкпы Ринпоче, основателя этой Линии Передачи. У лотосных стоп великого Токден Лхацюна и других учителей, поистине объединивших в себе постижение природы ума и высочайшую учёность, он полностью прошёл через все аспекты Слушания и Размышления над Совершенным Учением, обрёл в своём уме внутренний смысл осуществления Четырёх Посвящений [Четыре Посвящения (dbang bzhi): посвящение Вазы, Тайное, Мудрости и Слова - посвящают в тот Будда- аспект, от имени которого выполняется ритуал, и перелают силу и разрешение практиковать фазы Развития и Завершения в связи с данным Буддой. Здесь проводится различие между внешними, формальными посвящениями и действительным внутренним их смыслом]и впитал своим умом всю тайную сокровищницу объяснений по практике посвящений и коренных наставлений.

Объединив смысл всех содержащихся в них слов, он раскрыл основу любого постижения: БУДЬ НАЧЕКУ! СЛЕДИ ЗА СОБСТВЕННЫМ УМОМ!

Осознав, что к этому сводится смысл всех обетов, он поднёс свои монашеские одеяния Драгоценному (учителю). Обращая в Путь всё, что происходило, он отказался от совершения регулярных практик. Своё видение он изложил в такой песне:

Когда нет понимания смысла слов Будды — 
Что толку в мелочах, следовать букве Учения?
Если тебя не ведёт сведущий и опытный учитель — 
Что толку в самодельной мудрости?
Если не способен любить всех существ как своих детей- 
Что толку в торжественных молитвах и ритуалах?
Если не осознал, в чём единая суть Трёх Обетов,

[Три обета (sdom pa gsum): обеты Хинаяны - обеты строгой нравственной и физической дисциплины, обет бодхисаттвы Махаяны - всегда поступать на благо другим, и тантрические обеты Ваджраяны - сохранять в уме постоянный духовным контакт (самайя) с Ламой как Буддой, а также дополнительные обеты] 

Чего достигнешь, неспособный соблюсти то один, то другой?
Не понимая, что Будда у нас внутри, — 
Какой смысл поступать подобно громиле, ищущему драгоценности?
Если не знаешь, что метод медитации заключается в естественном пребывании в потоке ума, — 
Что толку в подавлении мыслей?
Не в состоянии согласовать свою жизнь со временем дня и года — 
Кто ты, если не сумасшедший неразборчивый болван?
Если нет точного понимания Взгляда — 
Чего можно добиться при помощи сбивчивой концентрации?
Если, отказавшись от собственности, при этом стремишься бездельничать за счёт неимущих — 
Кто будет потом выплачивать твои долги?
Одеваясь только лишь в хлопковую простыню, не дающую ни тепла, ни комфорта — 
Чего достигнет аскет, познав страдания холодных адов уже в этой жизни? 
Прилагая усилия, но не имея нужных наставлений — 
Чего достигнешь, подобный муравью, карабкающемуся на песочный холм?
Только лишь копить услышанные поучения, пренебрегая медитацией на природу ума, — 
Всё равно, что морить себя голодом, когда кладовая полна.
Мудрец, отказывающийся обучать или составлять тексты, так же бесполезен, как драгоценность на голове Царя Змей.
Глупец, который ничего не знает, но непрестанно бездумно болтает,
Лишь всем возвещает о своём неведении.
Поняв единую суть всего Учения — практикуй её!

[Учение (Дхарма, chos) здесь относится к полному собранию наставлений по методам, ведущим к освобождению из циклического существования и достижению состояния Будды] 

К возрасту 25 лет Кюнга Лета овладел как мирскими, так и духовными науками. Обретя знаки искусности и ясновидении и совершении прочих чудес, он вернулся на родину в Ралунг [Ралунг расположен на полпути между Лxacoй и бутанской границей. Это резиденция школы Друкпа Кагью, откуда происходит род Гья; располагается недалеко от места рождения Друкпы Кюнле], навестить свою мать. Однако та не распознала его внутренних достижений, а могла судить о нём лишь но его внешнему поведению.

— Ты должен решить, кто ты, — твердила она. — Если ты решишь посвятить себя религиозной жизни, ты должен непрестанно работать на благо других. Если ты хочешь быть мирянином и вести хозяйство, тебе нужна жена, которая будет помогать твоей старой матери по дому.

Отныне во все времена ведомый своим обетом посвящать другим всё своё зрение, слух, ум и восприимчивость и вести их на путь к Просветлению и зная, что пришло время проявить свою безумную, но сочувственную мудрость, налджорпа моментально ответил:

— Если ты хочешь невестку, я пойду и разыщу её.

Он направился прямо к базарной площади и натолкнулся там на уродливую, скрюченную столетнюю каргу с седыми волосами. У неё были круги под глазами и не было ни единого зуба во рту.

— Старуха, — сказал он ей, — сегодня ты должна стать моей невестой. Пойдём со мной!

Старуха не могла подняться на ноги, но Кюнле взвалил её себе на спину и понёс домой.

— О ама! Ама! — закричал он. — Ты хотела, чтобы я нашёл себе жену, — вот я её притащил!

— Если это лучшее, что ты смог найти, то оставь эту затею, — простонала мать. — Отнеси её туда, где ты её взял, иначе тебе ещё и нянчиться с ней придется. Я лучше справлюсь с её работой, чем она.

— Хорошо, — сказал Кюнле с разыгранным разочарованием, — раз уж ты можешь выполнять её работу, я отнесу её обратно.

И он вернул её назад на базарную площадь.

По соседству жил примерный настоятель Нгагванг Чёгьял [Нгагванг Чёгьял (ngag dbang chos rgyal) (1465- 1540), отпрыск рода Гья. Возможно, двоюродный брат Друкпы Кюнле, настоятель монастыря Ралунг, совершивший несколько путешествий в Бутан. Антипод Друкпы Кюнле - олицетворение официальной государственной религии], Воплощение Бодхисаттвы Сочувствия [Авалокитешвара (санскр.), Ченрезиг (spyan ras gzigs) (тиб.), "тот, кто ycтремил на мир взор, полный сочувствия", Любящие Глаза. Изображается держащим в одной руке четки, в другой - белый лотос, а во второй паре рук - Исполняющую Желания Драгоценность] — добродетельный и святой человек, серьёзно практиковавший медитацию с фазами Развития и Завершения [Фазы Развития и Завершения (bskyed rim dang rdzogs rim) - технические термины, описывающие последовательность процесса медитации, который состоит из построения вселенской Мандалы и затем её растворения в ознаменование её "Пустой" природы]. В перерыве между своими религиозными обрядами он подумал:

— Дом Кюнга Легпы и его матери нуждается в ремонте. Каждому мирянину полагается по алтарной комнате, а раз уж дело дошло до этого, можно было бы построить и туалет. Да вот только куда бы его поставить? Восточная сторона дома явно для этого не предназначается, южная кажется мне довольно неподходящей, на западе солончак, а север кишит злыми духами.

Пока Hгагванг Чёгьял раздумывал таким образом, Кюнле вернулся с базарной площади. Мать встретила его увещаниями:

— Хороший сын должен быть таким, как Нгагванг Чёгьял. Посмотри, как он поддерживает монахов, воздаёт за доброту своих родителей, трудится на благо всех существ и содержит в чистоте свой ум. Он воистину служит людям!

— И несмотря на это твой Нгагванг Чёгьял даже не может решить, где построить сортир! — засмеялся Лама.

Этой же ночью Кюнле взял своё одеяло и направился к кровати своей матери.

— Чего тебе? — спросила она.

— Разве ты не сказана сегодня утром, что будешь выполнять обязанности своей невестки? — ответил он.

— Ах ты, бесстыжая тварь! — воскликнула мать. — Я сказала, что улажу её работу по хозяйству. Не будь таким бестолковым. Отправляйся к себе в кровать.

— Надо было объяснять сегодня утром, что ты действительно имела в виду, — ответил Лама, ложась к ней. — Теперь уже слишком поздно; мы будем спать вместе.

— Заткнись и проваливай, ты, жалкое ничтожество, — ругалась она на него.

— У меня что-то случилось с коленом, и я не могу подняться. Пожалуй, что лучше тебе будет с этим примириться, — упорствовал он.

— Если уж у тебя стыда нет, — сказала она, -то что подумают другие? Только представь себе, какие пойдут пересуды!

— Если ты боишься слухов, мы можем сохранить это в тайне, — пообещал он.

В конце концов, она уже не знала, что ему возразить, и только сказала:

— Раз уж ты меня не слушаешь, то хотя бы никому не рассказывай. Как бы то ни было, есть поговорка: «Чтобы продать своё тело, не обязательно нужен сводник, чтобы повесить тханку, не обязательно нужен гвоздь, чтобы потерять заслугу, не обязательно стоять на солнце». Так что давай, раз уж не можешь иначе!

И услышав эти слова Кюнле, подобно воде, попавшей в кипящее масло, вскочил с кровати и оставил мать в покое.

На следующее утро чуть свет он отправился на базарную площадь и стал громко кричать:

— Слушайте, люди! Если вы будете настойчивы, вы сможете соблазнить даже собственную мать!

Приведя всю толпу в негодование, он исчез. Однако оттого, что скрытые недостатки его матери были выставлены напоказ, её плохие качества были искоренены, проступки искуплены, заботы и страдания удалены. Она прожила до преклонного возраста 130 лет.

Вскоре после этого происшествия он сказал матери, что собирается в Лхасу и в будущем будет вести жизнь налджорпы.

И так Владыка Дхармы, Защитник Живых Существ Кюнга Легпа отправился в Лхасу как странствующий налджорпа. Базарная площадь столицы была наполнена людьми, как ночное небо усеяно звёздами. Он встретил там людей из Индии и Китая, Кашмира и Непала, Ладакха и Гималаев, Кхама и северного тибетского нагорья, центрального Тибета и Цанга, Дакпо и Конгпо. В городе собрались кочевники, крестьяне, ламы, воины, монахи, монахини, налджорпы, верующие, торговцы и паломники из разных земель.

— Слушайте меня все, люди! — закричал Лама. — Я — Друкпа Кюнле из Ралунга, не имеющий определённых занятий, и я пришёл сюда сегодня, чтобы помочь живым существам. Ответьте же, где мне найти лучший чанг [Чанг - пиво из ячменя, пшена, риса пли проса, приготовленное при помощи катализатора путем брожения залитых кипятком зерен; насыщенный водой и затем отфильтрованный раствор. Это повсеместная нища и напиток в Тибете и соседних с ним странах]и самых красивых женщин?

Народ был крайне удивлён, ошеломлён и озадачен, и повсюду зашептались:

— Этот ненормальный утверждает, будто бы пришёл сюда для блага всех существ, а потом спрашивает, где ему найти выпивки и женщин! Что за благочестие такое? Ему бы спросить, кто тут величайший лама, где находится лучший монастырь и где Дхарма процветает больше всего, но таких вопросов он не задаёт. Скорее всего, он один из тех благочестивых буддистов, которые привязывают к Колесу Учения скорее девушек, нежели демонов!

В толпе находился человек с белой кожей, запачканным сажей лицом, головой как кузнечный молот, неподвижными выпученными глазами, губами как овечьи кишки, лбом как перевёрнутая чаша для подаяния и шеей такой тонкой, как лошадиный хвост, из которой торчал огромный зоб. Он крикнул Ламе:

— Ты, дурак, ты можешь нам рассказывать, что ты человек, но у тебя наверняка нет родного дома, ты можешь рассказывать нам, что ты птица, но у тебя нет насеста, ты можешь называть себя оленем, но у тебя нет леса, ты можешь называть себя скотиной, но у тебя нет хлева, ты можешь называть себя буддистом, но у тебя нет общины, ты можешь называть себя монахом, но у тебя нет монастыря, ты можешь называть себя ламой, но у тебя нет трона. Ты — назойливый самонадеянный нищий! Днями ты побираешься на похоронных трапезах, а по ночам напиваешься, крадёшь у мужей их жён и забавляешься с ними. Ты никакой не практик, иначе у тебя была бы линия передачи. Скажи же нам, от кого берёт начало твоя линия передачи!

— Эй ты, болван с лицом как у жертвенного пугала на перекрёстке! Сядь и замолчи! — вскричал Кюнле. — Ты хочешь знать моё происхождение и какого я рода? Ты спрашиваешь о моей линии передачи? Так слушай же, я скажу тебе [Следующие строки передают великую силу и глубину совершенства Друкпы Кюнле, показывают четыре корня его духовной сущности: его Ламу, Палден Друкпу Ринпоче, в воплощении Лхацюна Кюнги Чёкьи Гьямцо (lha btsun kun dga' chos kyi rgya mtsho) (1432- 1505); его йидама Чакрасамвару - главного йидама в Кагью; его дакиню или партнёршу Ваджраварахи - персонификацию его совершенного осознавания; и его Защитника, четырёхрукого Махакалу] :

Линия передачи этого бродяги благородна: 
Она берёт начало от Держателя Ваджры!
Лама этого бродяги благороден:
Его имя — Лама Палден Друкпа!
Йидам этого нищего благороден:
Его имя — Высшая Радость!
Дакиня этого нищего благородна:
Её имя — Алмазная Свинья!
Защитник этого нищего благороден:
Его имя — Великий Четырёхрукий Защитник!

Когда он закончил свою песню, нападавший на него не нашёлся, что ответить, а затем он и вовсе исчез.

Тут из толпы поднялся старик из Лхасы, поклонился Ламе и запел такую песню:

Славный Друкпа Кюнле!
Я живу в городе Лхаса,
А Лхаса знаменита своими красивыми женщинами.
Невозможно их всех перечислить,
Но вот имена самых лучших:
Палзанг Бутри, Вангчук Цеванг Зангмо,
Калзанг Пемо, улыбчивая Санг Гьялмо,
Сенам Дрёнма, танцовщица Чёкьи Вангмо,
И светоч Лхасы Дрен Акьи.
Таковы имена их,
Но число не названных — беспредельно.
В Лхасе ты найдёшь и добрый чанг.
Радует ли это твоё сердце, налджорпа?

Кюнле отвечал:

— Похоже, что в Лхасе мною красивых женщин и добрый чанг. Как- нибудь надо мне погостить в вашем городе.

Тогда поднялся старик из Сакья и спел такую песню:

Славный Кюнга Легпа!
Я из земли Сакья,
Где красота женщин легендарна.
Невозможно их всех перечислить,
Но вот имена самых красивых:
Асал Пемо, дева Гакьи,
Дева Андрук, Лхачё Вангмо,
Аса Церинг Дролма,
Дева Дасал Янгкьи, Декьи Салдрён.
Вот столько тех, чьи имена я называю,
Но число не названных безмерно,
И у нас в Сакья также превосходный чанг.
Тебе это подходит, налджорпа?

— Ях, ях! — сказал Лама. — Как- нибудь я приду в Сакья. Тогда поднялся старик из Ладакха и сказал следующее:

Славный Кюнга Легпа!
Я пришёл из земли Ладакх,
Где красивых женщин почитают.
Если ты спросишь у меня их имена, упомяну я
Цеванг Лхадрён, деву Чёкьи,
Деву Ацонг с высоких перевалов,
Лхачиг Бутри, Ама Акьи,
Карма Дечен Пемо и Сенам Гьялмо, — 
И эти имена достойны, чтобы их запомнить.
А также чанг хорош у нас в Ладакхе.
Придёшь его отпробовать, налджорпа?

— Ях! Ях! — сказал налджорпа. — Как- нибудь я приду в Ладакх! Следующей вышла старуха из Бутана и сказала:

— Вы, тибетцы, слишком много болтаете! Ламу зовут Друкпа [Бутанка обыгрывает двойное значение "Друкпа": "последователь школы Друкпа Кагью" и "житель Бутана"]Кюнле, а не тибетский Кюнле! И она запела такую песню:

Славный Друкпа Кюнле! Я из страны Бутан,
Что полна желанных красоток.
Я не смогу всех наших женщин поимённо перечислить,
Но вот некоторые, чтобы запомнить:
Гёкьи Палмо — девушка из земли Воче,
Девушка Адзом — дакини с подножья Ступы Гёнъюл Сар,
Намкха Дрёнма из Пачанга — дакини из долины Шунгъюл,
Палзанг Бутри — дакини с высокогорья Шунгъюл,
Чёдзом — дакини с подножья Варна в Вангъюле,
Самтен Цемо, дочь Ламы Ньида Дракпа, — дакини из Пара,
Дева Гьялдзом — дакини из- под сандалового дерева в
Шар Кхьюнгце.
Вот несколько имён, но число не названных несметно,
И у нас также есть отличный чанг, — 
Ну как нравится тебе Бутан, налджорпа?

— Ях! Ях! — сказал йогин. — Как- нибудь я посещу Бутан, попью вашего чанга и попробую ваших женщин! Наконец, высказалась старуха из Конгпо:

Славный Кюнга Легпа!
Я — из земли Конгпо,
А вот имена наших красавиц:
Лхачё Пемо, дева Палзанг,
Ринчен Гьялмо, дева Цеванг Гьялмо,
Тендзин Зангмо, Цетен Лхамо
И дева Сумчок.
Вот столько их, если назвать их поимённо,
А число не названных — безмерно...
И у нас также чанг — первоклассный.
Не хочешь ли ты погостить у нас, налджорпа?

— Ях! Ях! — сказал налджорпа. — В Конгпо много красивых женщин. Но недостаточно просто знать, что они существуют, их нужно ещё и повидать. Особенно заинтересовала меня девушка Сумчок. Сколько ей лет?

— Пятнадцать, — ответила женщина из Конгпо.

— Тогда мне нужно немедленно отправляться в путь, пока не поздно, — сказал Лама. — Будьте здоровы! Я должен теперь идти и встретиться с Сумчок!

По пути в Конгпо (провинция к юго- востоку от Лхасы), миновав Ньеронг, Лама повстречал на дороге пятерых девушек.

— Откуда ты и куда идёшь? — спросили они его.

— Я пришёл из того места, что находится позади меня и иду к тому, что расположено передо мной, — усмехнулся он.

— Всё же ответь нам, — настаивали девушки, — с какой целью ты в пути?

— Я ищу 15- летнюю девушку, — сказал Лама им в ответ. — У неё нежная кожа; мягкое, шелковистое, жаркое тело; узкое рыжее и уютное влагалище и круглое смеющееся личико. На неё приятно смотреть, она душисто благоухает и отличается острым рассудком. То есть, я ищу ту, которая имеет признаки дакини [Дакиня - выражение совершенного осознавания, ставшее реальностью совершенное познание; она может повстречаться практикующему как гневный и кажущийся злобным враг или как высший союзник, наделяющий силой полностью сознательной магической активности, в виде существа из света и энергии или как женщина во плоти. Оргьен - страна дакинь].

— А мы что же, не дакини? — спросили девушки.

— Сомневаюсь, — отвечал Лама. — Вы выглядите иначе, но есть различные виды дакинь.

— И какие же? — заинтересовались они.

— Есть Дакини Мудрости, Алмазные Дакини, Дакини Драгоценности, Лотосные Дакини, Дакини Активности, Будда- Дакини, Плотоядные Дакини, Мирские Дакини, Дакини Пепла и многие другие.

— И как же их распознать?

— Дакиня Мудрости лучезарна и полна жизни, — объяснял им Лама. — Кожа у неё белая с красноватым оттенком. Она любит причёски, напоминающие корону, и у неё пять белых знаков в области волос. Она полна сочувствия, чиста, правдива и преданна; кроме того, её тело красиво сложено. Союз с ней приносит счастье в этой жизни и предотвращает падение в низшие миры в следующей.

У Будда- Дакини голубоватый цвет лица и сияющая улыбка.

Она не отличается сильной страстью, живёт долго и рожает много сыновей. Союз с ней обещает долголетие и перерождение в Чистой Стране Оргьен [Оргьен, географическое расположение которой ассоциируется с долиной Сват в Пакистане, - это мифическая область посвященных, дакинь и тантрического откровения].

Алмазная Дакиня красива и обладает упругим гибким телом с хорошими пропорциями. У неё длинные брови, сладкий голос, и ей нравятся пение и танцы. Союз с ней приносит успех в этой жизни и перерождение богом.

У Дакини Драгоценности прелестное белое личико с приятным желтоватым оттенком. Она высокая и стройная, у неё белые волосы. Она не тщеславна, и у неё очень тонкая талия. Союз с ней даёт богатство в этой жизни и закрывает врата в ад.

У Лотосной Дакини светлая розоватая кожа с блестящим оттенком, плотное невысокое тело, короткие конечности и широкие бёдра. Она сладострастна и словоохотлива. Союз с ней приносит много сыновей, господство над богами, духами и людьми и закрывает врата в низшие сферы существования.

У Дакини Активности сияющая голубая кожа с коричневатым оттенком и широкий лоб; она довольно свирепа. Союз с ней защищает от врагов и закрывает врата в низшие сферы существования.

У Мирской Дакини белое улыбчивое и сияющее лицо, она почтительна к своим родителям и друзьям. Она верна и не скупа. Союз с ней обеспечивает продолжение семейного рода, даёт пищу и богатство, а также обеспечивает перерождение человеком.

У Плотоядной Дакини тёмно- пепельный цвет лица, широкий рот с выступающими клыками, на её лбу есть признаки третьего глаза, у неё когтеподобные длинные ногти, а в её влагалище — чёрная сердцевина. Она любит мясо и кровь и пожирает детей, которых рожает. Ей не хочется спать после захода солнца. Результат союза с ней — короткая и безрадостная жизнь, много болезней и перерождение в глубочайшем аду.

У Пепельной Дакини жёлтое обрюзгшее тело с пепельным оттенком, она ест золу из очага. Союз с ней служит причиной многих страданий и истощения, а также перерождения голодным духом.

— Ну а какие дакини мы? — нетерпеливо спросили девушки.

— Вы — совсем другого рода, — ответил Лама.

— Какого же? — продолжали они настойчиво расспрашивать.

— Вы жадные, но бедные, неудовлетворённые, но недружелюбные. Даже если вы найдёте какого- нибудь болвана, который свяжется с вами, никто не получит от этого никакой пользы.

Девушек до глубины души задели слова Ламы и, полностью осознав свои недостатки, они ушли.

Отныне Лама носил с собой лук и стрелы, символизирующие всепронизывающую мудрость и искусные средства [Союз и единство этих двух аспектов (shes rab dang thabs) Будда- сущности, символически представленный образом яб- юм, создаёт нерушимое осознавание, рассеивающее все виды эмоциональной лености и неведения], дабы истребить душегубов десяти направлений ["Забиратели жизни", "враги", "душегубы" десяти сфер (zhing bcu'i srog dbugs len pa) - это злые, мешающие силы искушения, населяющие все части духовной вселенной], и вёл с собой охотничьего пса для уничтожения привычки двойственного мышления. Его длинные волосы, свободно ниспадавшие на плечи, были украшены диадемой на макушке, а в его ушах висели большие круглые серьги. Верхнюю часть тела прикрывала дешёвая фуфайка, а нижнюю — юбка из хлопка.

Придя в Конгпо, он остановился перед дворцом наместника Бычья Голова и прислонился к шесту молитвенного флага. Убедившись в том, что поблизости никого нет, он запел песню, чтобы пробудить чувства Сумчок (Три Драгоценности).

Я кланяюсь в ноги отцам моим, Ламам Кагью!
В этой счастливой провинции У, раю процветания и изобилия,
Заточена в жалкой темнице самсары

 
[Самсара - круговорот рождения и смерти, сфера заблуждения и эмоциональной запутанности] 

Сумчок, обворожительная дева.
Задержись на миг и послушай меня, — 
Бесцельно повсюду бродящий налджорпа 
Поёт тебе песню со скрытым смыслом.
Посреди синевы огромного полночного неба
Сияет луна, устраняя мрак для всех существ.
Но не ревнует ли планета Раху ко мне — ясной полной луне?
Если ты скажешь, что нет,
То позволь мне удалить мрак с Четырёх Континентов.
В цветущих садах разных долин
Пчела наслаждается мёдом сияющего алого цветка.
Но не ревнуют ли засуха и град ко мне — пчеле?
Если ты скажешь, что нет,
То позволь мне сделать подношение Трём Драгоценностям.
Если тела рождённой на земле Конгпо Сумчок и моё сольются в любви,
Не будет ли ревновать Бычья Голова — 
Правитель округа Конгпо в провинции У?
Если ты скажешь, что нет,
То позволь приблизить Сумчок к состоянию Будды.

Сумчок как раз несла чай наместнику, когда отчётливо услышала песню Ламы. Она выглянула из окна и, как только увидела нищего, подобного взошедшей 15- дневной луне, прислонившегося к шесту молитвенного флага, её сердце мгновенно наполнилось преданностью и, хотя она никогда не видела его прежде, но оттого, что она уже слышала его имя и знала истории о знаках его совершенства и большой искусности в чудесах, она решила, что это Кюнле.

И в ответ преподнесла ему такую песню:

О нищий, сидящий посреди большого зелёного горного луга,
Подобный взошедшей на 15- й день луне!
Твоё обычное тело скрывает сердце Будды,
Твоя нагая плоть сияет великолепием.
Щит терпения висит на твоей спине,
И ты несёшь лук и стрелы как символ искусных средств и мудрости.
Ты ведёшь охотничьего пса, дабы извести тревожащие эмоции,
А сила твоей практики способна покорить три сферы 

[Три сферы (khams gsum): сфера желании, сфера форм и бесформенная сфера, - трёхчастное деление самсары].

Ты или демон, принимающий разные формы, 
Или Махасиддха, владеющий чудодейственной силой.
Не обманываешь ли ты меня, «выдавая медь за золото»? 
Но если твоё золото не окажется медью,
То взгляни на несчастнейший кусок железа,
Что служит наковальней кузнеца!
Хочется ему сдвинуться — да накрепко схвачен большими и малыми клещами,
А остаться на месте — по нему стучат большими и малыми молотками.
Если ты и вправду сын Линии искусных кузнецов,
Не оставляй его быть наковальней,
Но, сделав из него замок храма Джово, 

[Храм Джово (Раса Тулнанг) в Лхасе вмещает самую старинную и святую тибетскую статую Будды Шакьямуни в форме Вайрочаны, подарок Сонгцену Гампо от короля Непала в VII пеке. Известная легенда утверждает, что в конце своей жизни Друкпа Кюнле растворился в ноздре Джово]

Очисти карму этого железа и приведи его к совершенству!
Взгляни на несчастнейший кусок дерева, что служит порогом дома!
Хочется ему сдвинуться — да накрепко схвачен дверным косяком,
А остаться на месте — его топчут собаки и свиньи. 
Если ты и вправду сын Линии искусных плотников, 
Не оставляй его быть порогом дома, 
Но, сделав из него двери храма Джово, 
Очисти карму этого дерева и приведи его к совершенству!
Взгляни на несчастнейшую из женщин — Сумчок из Конгпо!
Хочется мне уйти, да не могу порвать путы привязанности к самсаре,
А остаться, так побои Бычьей Головы делают мою жизнь невыносимой.
Если ты, Лама, действительно живой Будда,
Не оставляй меня в трясине самсары,
Но, взяв меня с собой, куда бы ты ни шёл,
Очисти карму Сумчок и приведи меня к совершенству Будды!

Бычья Голова услышал, как Кюнле и Сумчок поют друг другу песни, и крикнул:

— Что это за пение я там слышу?

Остроумная Сумчок мгновенно нашлась что ответить:

— Мой господин, нищий с приятным голосом стоит здесь перед дверью. Он пропел мне новости.

— О каких новостях он рассказал тебе? — спросил Бычья Голова.

— Очевидно, охотники били сегодня зверя в горах, — отвечала она. — Мяса ещё не делили, а поэтому, если ты отправишься туда, ты сможешь вернуться как минимум с сотней туш. Если тебе повезёт, тебе больше не придётся есть цампу [Цампа - жареная ячменная крупа, которую едят с чаем или смешивают с маслом; пампа и чай являются главными элементами тибетской кухни]без мяса.

На слух наместника это подействовало подобно живительному дождю в пустыне.

— Коли так, приготовь продовольствия для семидневного путешествия на меня и тридцать человек прислуги, — распорядился он.

Сумчок немедленно повиновалась.

Когда наместник отправился в путь, девушка пригласила Ламу в спальню и стала готовить ему чай.

— Чем ты будешь готовить чай, — сказал Лама, — лучше я приготовлю для нас тот чай, что я нёс с собой всю дорогу сюда от лхасского рынка. Давай же выпьем его прямо сейчас!

И он взял её за руку, уложил на кровать наместника, задрал чубу (тибетское платье) и посмотрел на её нижнюю мандалу, в скопление бутонов белых Лотосов между бёдер, плоть которых была мягче сметаны. Увидев, что они предназначены друг для друга, он совершил их союз. Своей любовью он доставил ей больше наслаждения и удовольствия, чем она когда- либо испытывала.

— О Сумчок! А теперь принеси мне твоего чая, — сказал Лама, когда они закончили. Она принесла ему чай, свежий чанг, мяса и цампы и всего, что желало его сердце. Наконец он поднялся, чтобы идти.

— Лучше всего, если ты останешься здесь, Сумчок, — сказал он, — Я должен теперь идти.

Сумчок с безраздельной преданностью пала перед ним ниц.

— Не оставь несчастную девушку в грязи самсары. Возьми меня с собой, — просила она.

— У меня нет времени заниматься тобой, — сказал он ей. — Я буду о тебе помнить, и ещё вернусь.

Но Сумчок продолжала горячо умолять его.

— Раз ты отказываешься оставаться, запомни следующее, — предупредил он её. — Ум налджорпы так же ненадёжен, как лепет безумного, как слухи о далёких событиях и как задница проститутки. Если я оставлю тебя одну под деревом или у скалы, ты останешься там?

— Я буду слушаться тебя во всём, — обещала Сумчок.

Увидев в атом благоприятный знак, Лама взял девушку с собой. Когда он и подошли к пещере, расположенной высоко над долиной и имеющей вход, похожий на зевающего льва, он сказал ей:

— Сумчок, ты должна теперь остаться здесь на три года.

— Я боюсь этого места, — прошептала она.

— Тогда останься здесь хотя бы на три месяца.

— Ты сказал, что будешь всюду брать меня с собой, куда бы ты ни пошёл, — хныкала она. Наконец, чтобы сдержать своё обещание повиновения, она согласилась остаться там на семь дней.

— Если ты боишься, зайди в пещеру, а я опечатаю вход, — посоветовал он ей. И, оставив её внутри, он заложил вход в пещеру камнями. Когда он уходил, Сумчок запела такую песню:

Послушай меня, Друкпа Кюнле!
Гонимый лёгким ветерком
Пух. запутывается в кроне дерева.
Не упрекай ветер в том,
Что пух такой невесомый!
Сплавной лес, уносимый рекой,
Качается на воде вверх, и вниз.
Не упрекай реку в том,
Что так прытка древесина!
Сумчок, рождённая в Конгпо,
Пугается при виде пещеры.
Не упрекай себя, Друкпа Кюнле, в том,
Что моя решимость такая слабая!

— Не нужны мне все эти истории о том, что тебе нравится и что тебя печалит, — ответил ей Кюнле. — Когда я уйду, днём о тебе будут заботиться божества и дакини, а масляные лампы и благовония успокоят тебя ночью. Медитируй, непрестанно обращаясь ко мне в уме за поддержкой.

И с таким советом он покинул её, уходя в направлении Самье.

Благодаря тому, что сочувствие Ламы и её собственная преданность слились воедино, Сумчок вскоре достигла Освобождения.

Днём в окружении музыки божеств и дакинь, а ночью — аромата благовоний и света масляных ламп, в первые три дня у неё и мысли не возникло о еде. На рассвете четвёртого дня она, освободившись от всякого страдания, осуществила Тело Света и достигла состояния Будды [Материя тела растворяется в свете при достижении состояния Будды после четвертой степени медитации (четвертая дхьяна).]

>>> Глава Вторая >>>

Комментарии