Глава седьмая

О том, как Друкпа Кюнле 
обучал своих подруг в южных долинах.

<<< Глава шестая <<<

Мысклоняемся к стопам опьянённого радостным ликом Мудрости
Святого безумца Друкпа Кюнга Легпы,
Который, высказывая всё, что бы ни взбрело ему на ум,
Смеясь показывает обман этого мира условностей.

Когда Владыка Дхармы, Защитник Живых Существ Кюнга Легка пришёл в Самтен Ганг, что в округе Вангду, его радушно встречали благочестивая монахиня Анандхара, госпожа Гьялдзом из Кхьюнг Се, девица Гёкьи Палмо из Вачена, госпожа Адзом из Гёнтё, Намкха Дрёнма из Пача, Зангмо Чёдзом из Ванга, девица Кюнзангмо и другие девушки из Мена, имевшие счастливую карму стать подругами Ламы. Присутствовали также и преданные благодетели, такие как Лама Палджор из Чанг Ганг Кха, и безнравственные правители, такие как Гьялдзом из Друнг Друнг. Эти последователи Друкпы Кюнле созвали людей со всех уголков Бутана, и на рыночной площади собралась огромная семитысячная толпа народа, чтобы удостовериться в чудесных способностях Ламы.

— О Кюнга Легпа, нам хотя и рассказывали, что ты можешь совершать различные чудеса и являть знаки своих совершенств, но собственными глазами мы этого ещё не видели. Покажи нам теперь, пожалуйста, эти чудеса и знаки твоего постижения, — просили они Ламу.

Они сделали ему подношение из головы козла и бычьей туши, и Лама с аппетитом отведал мясо. Закончив, он взял обглоданную голову козла и насадил её на безголовый бычий скелет.

— У тебя совсем нет мяса на костях, — заговорил он с животным. — Отправляйся пастись в горы!

Он щёлкнул пальцами, и скотина ожила и к великому удивлению всех присутствующих побежала вверх но откосу долины [Достойно упоминания, что Кюнле никогда не ел мясо, не вернув жизнь убитому животному]. Такая порода животных с головой козла и телом коровы ещё и сегодня в большом количестве встречается в той долине. Их называют Дронг Гимце [Разновидность дикого яка ('brong gim tshe)].

Тогда подруги и благодетели из Бутана обратились к Ламе с дальнейшей просьбой:

— Лама Ринпоче, благослови нас, народ южных ущелий, изложением Учения Будды. Дай ему, пожалуйста, название на санскрите, так, чтобы оно было серьёзным но содержанию, но и с долей юмоpa. Изложи его на языке простого народа, так, чтобы мог понять каждый, но и придай ему глубокий смысл непревзойдённого Учения. Пусть одно лишь слушание этого поучения даст нам возможность достичь освобождения от страдания круговорота перерождений.

Лама дал им следующее наставление [Лама учит мирской мудрости, а также основным вопросам сексуальности. Подобные истории и "грязные" шутки, пересказываемые и народе, даже в нашем обществе являются для молодежи первым источником информации о сексуальной жизни] :

На санскрите: Мой член ша- ра- ра!
На тибетском: В девичье лоно шу- ру- ру!
Это — трактат о мирских радостях.
Молодая девушка испытывает наслаждение от разгорания своей страсти,
Молодой юноша испытывает наслаждение от её удовлетворения,
Старики испытывают наслаждение от воспоминаний.
Это — учение о трёх наслаждениях. 
Постель — мастерская любви, и достаточно, чтобы она была удобной.
Колено — предвестник любви, и достаточно, чтобы оно было выставлено заранее.
Рука — инструмент любви, и достаточно, чтобы она крепко сжимала.
Позвоночник — заводной механизм любви, и достаточно возбуждать его снова и снова.
Это — трактат о том, что является достаточным. 
Нельзя скрытно заниматься любовью с замужней женщиной.
Нельзя заниматься любовью с девочкой моложе десяти лет.
Нельзя заниматься любовью с женщиной, у которой месячные, или которая беременна, или же с давшей обет целомудрия.
Это — трактат о трёх запретах.
Мерой пустоты желудка является величина голода,
Мерой идиотизма является величина члена,
Мерой женственности является величина сладострастия.
Это — трактат о трёх величинах.
Мерой старости является скудность фантазии,
Мерой внебрачности ребёнка является скудность его заслуг,
Мерой богатства является скудность щедрости.
Это — трактат о трёх скудностях.
Ламы любят дисциплину.
Правители любят восхваление,
Женщины любят своих возлюбленных.
Это — трактат о трёх любимых вещах.
Грешники не любят тех, у кого есть вера,
Богатые не любят расточительных,
Жёны не любят любовниц мужей.
Это — трактат о трёх нелюбимых вещах.
Подносите дары ламам, обладающим благословением,
Подносите дары йидамам, наделяющим совершенствами,
Подносите дары защитникам Дхармы, осуществляющим просветлённую активность.
Это — трактат о трёх достойных подношений.
Не подносите дары ламам, не имеющим сочувствия,
Не подносите дары монахам, не блюдущим обеты,
Не подносите дары собакам, воронам или женщинам.
Это — учение о трёх не достойных подношений.
Умиротворяющий и укрощающий свой ум обретёт
Путь Индивидуального Освобождения,
Свободный от собственных желаний обретёт
Путь Бодхисаттв,
Познающий недвойственное единство обретёт Путь Тантр 

[Три колесницы: Хинаяна, Махаяна и Ваджраяна. Первая учит тех, кому легче подавить эмоции, вторая - тех, кто может их трансформировать в положительные энергии, а третья "колесница" - это учение для тех, кто может использовать эмоции для принесения пользы другим]

Это — трактат о трёх обретениях,
Тот, кто хочет есть, не обретёт чувства насыщения,
Тот, кто не связан с Дхармой, не обретёт духовности,
Тот, кто скитается по селениям и долинам, не обретёт образования и обетов.
Это — трактат о трёх необретениях.
У того, кто не говорит правды, рот не выделяет слюну,
Тот, кто чужд духовной жизни, не делает подношений,
Того, кто не имеет отваги, не произведут в полководцы.
Это — трактат о трёх вещах, которые не происходят.
Признак богатства — сжатость кулака,
Признак старости — сжатость ума,
Признак праведности монахини — сжатость влагалища.
Это — трактат о трёх сжатостях.
Кто красноречиво говорит- проникает в центр толпы,
Монастырское богатство проникает в монашеские животы,
Толстый член проникает в девушек.
Это — трактат о трёх проникновениях.
Ум бодхисаттвы нежнее, чем шерсть,
Речь эгоиста тоже нежна,
А бёдра девушки нежнее шелка.
Это — трактат о трёх нежных вещах.
У безнравственных монахов — худая юбка,
У женщин, живущих без мужчин, — худые платья и животы,
На полях без удобрений — худая жатва.
Это — трактат о трёх худых.
Друкпе Кюнле никогда не прискучат девушки,
Девушкам никогда не прискучит член,
Монахам никогда не прискучит богатство.
Это — трактат о трёх вещах, которые не прискучат.
Хотя ум ясный — всё равно нужен Лама,
Хотя лампа горит ясно — ей всё равно нужно масло,
Хотя природа реальности ясна — всё равно нужно, чтобы кто-то тебя с ней познакомил.

Это — трактат о трёх нуждах.

Потом Лама продолжил:

Как смехотворен лама, не имеющий верящих в него учеников,
Как смехотворен ученик, не имеющий упорства,
Как смехотворен доказывающий что-то учёный, не имеющий слушателей,
Как смехотворна женщина, не имеющая возлюбленного,
Как смехотворен правитель, не имеющий подчинённых,
Как смехотворен богач, который не в состоянии есть,
Как смехотворен крестьянин, не возделывающий землю,
Как смехотворен кочевник, не имеющий скота,
Как смехотворен монах, не придерживающийся дисциплины,
Как смехотворен гомчен, не имеющий указаний,
Как смехотворна монахиня, терзаемая похотливыми мыслями,
Как смехотворен мужчина, не способный к эрекции,
Как смехотворны богатства, нажитые с помощью собственной задницы,
Как смехотворны робкие девственницы, томящиеся по любви!

И дальше пел Лама:

Хотя клитор и треугольной формы,
Он не подходит в качестве тормы для подношения местным божествам.
Хотя солнце и не иссушает нектар любви,
Он не подходит в качестве воды для приготовления чая, который устранит иссушающую рот жажду.
Хотя яйца в мошонке велики,
Она не годится в качестве мешка с провиантом для отшельника.
Хотя у члена мощный стержень и большая головка,
Он не подходит в качестве молота для забивания гвоздей.
Хотя обретая человеческое рождение, можно получить хорошо сложенное тело,
Оно не подходит в качестве невесты для Владыки Смерти.
Хотя ум и может быть чист,
Оставаясь дома, не достигнешь цели совершенного Учения Будды.
Хотя священные учения тантр и глубоки,
Без практики достичь Освобождения не удастся.
Хотя Друкпа Кюнле и указывает Путь Освобождения,
Пройти по нему должны вы сами.

Когда он закончил свои наставления, его многочисленные слушатели смеялись и плакали; и так, всхлипывая и смеясь, они покинули базарную площадь. И не было среди них ни одного, кто бы ни исполнился большой преданности и уважения. Как следствие жизненной радости Ламы и его забот о благе других, и по сей день веет повсеместно в Бутане знамя его славы. Мужчина или женщина, монах или мирянин, — все они знают его деяния и почитают его. Такое доверие и преданность делает их сосудами для учения Будды.

Когда Лама пришёл в Шар Кюнзанг Линг [Шар Кюнзанг Линг в районе Вангду был резиденцией Лонгчена Рабджампы во время его добровольной эмиграции из Тибета XIV веке], народ зашушукался:

— Надо бы нам стравить Друкпу Кюнле с нашим демоном. Давайте пусть никто из нас не пустит его на ночлег, и тогда ему придется ночевать в руинах. Но всё же мы отнесём ему туда поесть.

Итак, Лама не смог найти никакого пристанища в деревне, и ему пришлось ночевать в руинах. В полночь на него набросился демон, из шеи которого одна над другой торчали девять голов. Кюнле вонзил свой Пламенный Алмаз Мудрости ему в зад, и, с подпалённым задом, демон скрылся в горах.

И но сей день под скалой Оргьен чувствуется запах палёного мяса и слышны крики от боли.

Прежде в Шар Кюнзанг Линге насчитывалось восемьдесят налогоплательщиков, но из- за того, что люди отказали Друкпе Кюнле в гостеприимстве, теперь их там только четверо.

На рассвете следующего дня, устремив взгляд с Кюнзанг Линга на Кхьюнг Секха, Лама обратил внимание на девушку Гьялдзом, танцующую и покачивающую бёдрами под сандаловым деревом.

С такой песней он обратился к ней:

Глядя с Шар Кюнзанг Линга,
Вижу я в Кхьюнг Секха
Под сандаловым деревом
Плавно раскачивающуюся фигуру богини.
Должно быть, это девушка Гьялдзом!
Сегодня, когда солнце будет в зените,
Свободный от забот Кюнле навестит тебя.
Наполни рог буйвола нектаром перегона трёх мер чанга 

[Дистилированный экстракт чанга - чистый и очень крепкий спирт. Он называется арак или ракши]

И мы станем рассказывать друг другу истории
Да делать всё, что вздумается!
И мой ОМ войдёт в твою МАНИ ПЕМЕ, ХУНГ!

К полудню он вошёл в деревню и был у дома девушки Гьялдзом как раз в то время, когда она собиралась сходить за водой. Она попросила Ламу подождать в доме.

— Тебе не нужно идти за водой, — сказал Лама, — сейчас мы отведаем водицы из твоего тайного источника, — и он уложил её на пороге и занялся с ней любовью. Потом она принесла ему чай и обслуживала его самым любезным образом, пока он снова не засобирался в дорогу.

— Останься со мной навсегда, — взмолилась она.

— Я не могу навсегда остаться здесь, — отвечал он, — но, поскольку твоё сокровенное место без волос, я приду к тебе ещё раз на девять дней; ещё раз на девять дней я вернусь к тебе, потому что оно сухое; и ещё раз на девять дней, потому что у твоего тела нет запаха. Но сейчас я должен уйти от тебя.

И всё же Гьялдзом поспешно схватила кувшин с водкой и вышла его проводить. На вершине холма Лама остановился и спросил девушку, как называется окрестная местность. Она сказала, что это Пханг Юл, а там дальше находится область Лог Тханг Кьямо.

— Что ж, это знак того, что ты погрустишь (ПХАНГ), погрустишь, да перестанешь (ЛОГ). Дай- ка мне водки! И он стал пить.

— Вы, девушки с востока, должны быть славными певицами. Спой мне песню!

Гьялдзом спела такую песню:

О Друкпа Кюнле!
Странствующий налджорпа!
Послушай песню девушки Гьялдзом! 
Горные луга белеют зимой,
Но безумный Кюнле ещё белее.
Склоны долин белеют, потом зеленеют и снова белеют.
Но Друкпа Кюнле остаётся белым всегда.
Я как гриф, который мечтал отправиться в полёт,
Но, не имея силы в крыльях,
Становится игрушкой ветра кармы
И летит, уже не имея выбора, где остановиться.
Я, девушка Гьялдзом из Кхьюнг Секха,
Мечтала найти спутника, который останется со мной навсегда,
Но, будучи бессильна определить свою судьбу,
Следуя своей горестной карме,
Я встретила его, уже не имея выбора, что делать дальше.
И возможность уже снова потерять его печалит меня.

В ответ Лама запел:

Слушай, Гьялдзом из Кхьюнг Секха!
Послушай песню Кюнле!
Из-под ледника пенится бурлящая вода,
Но ещё больше взбудоражен ум Гьялдзом.
Клокочет вода в узком горлышке кувшина,
Но ещё больше взбудоражен ум Гьялдзом.
От возбуждения бьёт ключом нектар секретного источника,
Но ещё больше взбудоражен ум Гьялдзом.
Ты кипятишься, бурлишь и упрашиваешь меня,
А я просто брожу с места на место и всё равно в конце концов уйду!

Сказав это друг другу, они разошлись; но вплоть до сегодняшнего дня это место носит имя Взбудораженный Ум, Локхол Лунгпа.

Далее Владыка Дхармы двинулся и Ньишар Гьенглинг, что и округе Вангду. Остановившись там в доме монахини Анандхара, он пил чанг, развлекался, целуясь с разными девушками, и пел песни, иногда давая наставления в Учении.

Однажды Шармо Кюнзангмо принесла ему лучший чанг и спела такую песню:

Эма! Налджорпа из Тибета, Друкпа Кюнга Легпа!
Одолжи свой слух песне опечаленной девушки!
Если участь дерева может быть печальной,
То хуже всего приходится тому, что стало дверным порогом.
Хочется ему сдвинуться — да накрепко схвачен дверным косяком,
А остаться на месте — его топчут собаки и свиньи.
Не оставляй его здесь!
Возьми с собой в Ралунг в верхний Цанг
И, сделав там колонной храма,
Приведи меня — это дерево — к чистоте!
Если участь железа может быть печальной,
То хуже всего приходится тому, что стало наковальней у кузнеца.
Хочется ему сдвинуться — да накрепко схвачено большими и малыми клещами,
А остаться на месте — по нему стучат большими и малыми молотками.
Не оставляй его здесь!
Возьми с собой в Ралунг в верхний Цанг
И, сделав там железной дверью храма,
Приведи меня — это железо — к чистоте!
Если участь женщины может быть печальной,
То хуже всего приходится мне, Шармо Кюнзанг.
Хочется уйти — да не бросишь любящих меня родителей,
А остаться — жестокий супруг делает мою жизнь невыносимой.
Не оставляй меня здесь!
Возьми с собой в Ралунг в верхний Цанг
И за одну жизнь, уже в этом теле.
Приведи меня к состоянию Будды!

Лама ответил ей такой песней:

Эма! Слушай же теперь меня, Кюнзанг из Шармо!
Когда солнце шествует по небу.
Оно по очереди освещает все Четыре Континента,
И вечно странствующему Кюнле
Не нужна одна женщина, чтобы водить её за собой.
Счастливейшее дерево — это то, что растёт в джунглях юга,
Топор бесчувственного лесоруба достать его там не может.
Но чем быть колонной храма,
Будет лучше, если оно останется там со своей раскидистой листвой.
А дверным порогом может служить и булыжник. 
Счастливейшее железо — это то, что попало в руки к кузнецу.
Но чем быть дверью храма.
Будет лучше, если оно станет монашеским посохом или чашей для подаяния.
Незачем ему оставаться страдающей от жара и холода наковальней кузнеца,
Когда её можно заменить на деревянную или каменную.
Счастливейшая женщина — это та, что рождена в Гьенглинг Ньишар.
Незачем тебе сносить побои твоего супруга, старого болвана.
Но чем быть моей спутницей,
Будет лучше, если ты предашься медитации в уединении.
А обеспечение твоих родителей может взять на себя и твоя невестка.

Услышав слова Ламы, Кюнзанг почувствовала глубокое доверие, и она обещала последовать его советам. Во время поучений, которые он ей дал, они слились телом и умом, и после Лама предсказал, что Паро Чумопху станет местом её отшельничества. Три года она оставалась там в медитации, и говорят, что в конце концов, благодаря её преданности и сочувствию Ламы, она осуществила Тело Света.

Лама пришёл в Бенанг Вадчен с закатом солнца и как раз подыскивал себе место для ночлега, когда у родника ему встретилась девушка Гокье Палмо.

— Пусти меня, пожалуйста, переночевать, — попросил он её.

— О Друкпа Кюнле! Ты не найдёшь никого, кто пустит тебя на ночлег. И знаешь почему? Во- первых, ты требуешь гостеприимств а, во- вторых, тебе надо соблазнить хозяйку дома, и в- третьих, ты рассказываешь грязные истории. У меня не найдётся для тебя ни места, ни чанга, который я могла бы тебе предложить, — сказала девушка.

— Чанг не так уж и важен, — возразил Лама, — но любовью мы всё- таки можем заняться.

Он прошёл в дом, и она подала ему чай. Кюнле поднял чашу и прочёл благословляющую трапезу молитву:

Ом А Хунг!
У этого питья ни малейшего чайного аромата.
Не говоря уже о запахе масла!
Кто будет пить такую бурду?
Пусть же она будет подношением стене!

И он выплеснул чай на стену. Девушка улыбнулась, взяла его за руку и запела:

У этого создания нет мирского запаха,
Не говоря уже о запахе духовном!
Кто пустит такого на ночлег?
Пусть же он выйдет за дверь!

И она собралась было выставить его за дверь, но, имея к нему определённый интерес, всё же этого не сделала.

Когда девушка той ночью легла спать, Друкпа Кюнле улёгся к ней и проник в её влагалище своим членом. Но она притворилась спящей и делала вид, будто ничего не чувствует. Тогда он вывел член обратно и хотел от неё уйти, но девушка обвила его руками и притянула к себе, так что ему пришлось ею овладеть.

Утром следующего дня он спустился к базарной площади, где собрались все деревенские жители, и громко крикнул во всеуслышание:

— Когда Гокье Палмо хочет любви, это проявляется двумя способами: она притворяется, будто ей этого не надо, и не отпускает, когда хочешь уйти!

Потом он пошёл дальше.

Лама из Горпхока пригласил налджорпу к себе домой.

— В прошлом году умерла моя мать, — сказал он Ламе. — Не мог бы ты помолиться за неё?

— Твоя бедная мать находится внизу, внутри тогобольшого валуна, — ответил он ламе и, показывая на него пальцем, велел камню сдвинуться, и камень стал катиться вверх но холму. Он расколол его своим мечом, и оттуда выпрыгнула лягушка величиной с большой палец руки.

— Отправляйся в Чистую Страну Радости [Чистая Страна Радости, Девачен (тиб.), Сукхавати (санскр.) - расположенная на Западе Чистая Страна Будды Амитабы; связывающее с ней благозвучие - слог ХРИ], старуха, — сказал он, и из макушки лягушки выплыл красный слог ХРИ и поднялся в небо в западном направлении.

Это чудо произошло на глазах у многих людей, и тот камень и по сей день сохранился в стене монастыря, построенного на этом месте.

Лама следовал дальше и дошёл до вершины перевала Пал Ла, что между Ванг Дзонг и Тонгзаг; он как раз раздумывал, не спуститься ли ему через Манг Тепа в Кьен Юл, как увидал старика с очень тяжёлой ношей.

— Что это у тебя там? — спросил он.

— Ячмень несу, — услышал он в ответ. Лама про себя подумал:

— Никаких благоприятных знаков для моего прибытия в эту область нет, — а старика вслух спросил: — Что там за деревни ниже в долине?

Сначала Рукхупи, затем Ценденпи, а в конце Тонсепи.

— Что мне делать в долине с тремя «пи», — сказал Лама и пошёл обратной дорогой, — туда, откуда пришёл.

В Кхьюнг Секха он опять остановился в доме девушки Гьялдзом. Девушка подала ему водки и чанга и спела песню:

Друкпа Кюнле из Тибета!
Ты не только статен и красив, но и сила твоего благословения изумительна.
Разве есть у подвижного свежего весеннего бриза какая- нибудь вещественность?
Разве есть у течения воды в реке Цангпо какая- нибудь помеха?
Разве есть, Кюнле, в твоём уме какие- нибудь иллюзорные проявления?

Лама отвечал:

О Гьялдзом из Кхьюнг Секха!
Ты не только хороша собой и очаровательна.
Но и весьма искусна движениями бёдер.
Если в подвижном свежем весеннем бризе нет никакой вещественности,
Что же тогда держит в воздухе парящего грифа?
Если для низвергающейся реки Цангпо нет никаких препятствий,
Что же тогда рассекаемые ею скалы и горы?
Если в уме Друкпы Кюнле нет никаких иллюзорных проявлений,
Что же тогда ты, о девушка Гьялдзом?

Кюнле собирался вновь отправиться в путь, но Гьялдзом удержала его.

— Тебе нужно поесть перед уходом, — сказала она, — правда, я не варила сегодня мяса, но у меня ещё остались яйца.

— Я бы предпочёл съесть курицу, чем её яйца, — сказал Лама. — Принеси мне курицу!

Он отсёк своим мечом куриную голову, и девушка приготовила ему курятину и подала к столу. Поев, он щёлкнул пальцами над кучей куриных косточек.

— Вставай! — приказал он.

Из кучки костей вновь появилась курица, однако одной ноги ей недоставало. Гьялдзом нашла её в горшке. Лама сказал, что нужно отнести одноногую курицу к реке.

Говорят, что в прилегающем к реке лесу и по сей день можно увидеть одноногих куриц.

В монастыре Пханг ЮлЛаму встретили несколько местных жителей.

— Мы всегда делаем подношения сакьяпинцам [Сакьяпинский лама Тхимбе Рабджанг пришёл в Бутан в 1152 голу и основал там несколько монастырей Сакья], — представились они. — Прошла весна, поля наши сухи, а дождя для зерна всё нет и нет. Будь добр, исполни для нас ритуал, вызывающий дождь.

— Завтра поутру, с первым криком петуха поднимитесь вверх но склону долины и издайте звук, подражающий шуму падающих дождевых капель, — сказал им Лама.

Утром следующего дня деревенский староста, последовав указанию Ламы, поднялся туда и издал звук: «Чо ро ро! Чо чо ро!»

— А кха кха! — воскликнул Кюнле, когда они вернулись.

— Надо было делать так: «Ша ра ша ра дунг дунг!» — А теперь у вас выпадет не так много дождя.

— Если выпадет сразу (ШАР ШАР) много дождя, этого не выдержит земля, да к тому же звук раковины (ДУНГ) режет ухо, — сказал деревенский староста. — Немного дождя достаточно.

— Пусть тогда и зимой и летом у вас будет выпадать столько же дождя, сколько сейчас, — сказал Лама.

В результате этого дождевого ритуала в Пханг Юле по сию пору летом выпадает не слишком много дождя, а зимой в нём нет недостатка.

С перевала Домна Ла Лама окинул взором всю область Тхе и предсказал, что на одном из холмов, своей формой подобному кончику слоновьего хобота, будет основана крепость школы Друкпа [Монастырская крепость Пунакха была построена на этом месте как главная резиденция Нгагванга Намгьяла, принадлежащего к школе Друкпа (1594- 1651), после его большой поенной победы в Кабанге в 1636 голу над объединёнными силами пятого Далай- ламы и монгольского императора Гушри- хана. Захваченное в этой битве оружие хранится в крепости Пунакха по сей день]. Потом подумав, что настало время навестить тайную партнёршу Адзом из Гёнтё, Лама отправился к ней. По пути он сделал остановку в Даг Вангкха, что ниже Пунакха, где отослал в сферу Чистого Ума сознание одного старика. Затем, подняв взор, он увидел у подножия новой ступы Гёнъюл девушку Адзом, покачивающую бёдрами и притопывающую ногами. Такую песню он ей запел:

Подняв свой взгляд из Даг Вангкха,
Вижу я у ступы Гёнъюл
Фигуру богини, покачивающую бедрами.
Должно быть, она — девушка Адзом!
На восьмой день луны, после полуночи
Свободный от Обязательств Кюнле навестит тебя.
Держи для меня наготове
Немного холодного рисового чанга,
И пусть зазвенит музыка слов, слетающих с твоих нежных губок,
И я услышу твои сладкие песни, — 
А то, что обычно следует за этим,
Пусть произойдёт естественно.
И мой ОМ войдёт в твою МАНИ ПЕМЕ, ХУНГ!

К назначенному сроку Друкпа Кюнле подошёл к дому Адзом и постучал в дверь. Девушка вышла открыть ему дверь в не подпоясанном платье.

— Ах! Значит, ты уже ждёшь меня! — сказал он. — Однако нам незачем церемониться.

И, уложив её прямо у дверного порога, он занялся с ней любовью.

Потом она принесла ему чанг и ублажала его, чем только могла. Он провёл с ней несколько дней, а когда, наконец, снова хотел отправиться в путь, она стала умолять его остаться с ней навсегда.

— Потому что твоё влагалище упруго, я возвращусь к тебе на девять дней, — пообещал он, — ещё на девять дней я приду к тебе, потому что ты владеешь всеми позами, и ещё раз на девять дней, потому что у тебя благие помыслы.

С этим обещанием он ушёл.

Спускаясь с Дримтханга, Лама встретил мужа и жену из рода Тхеб. Они пригласили его к себе домой, восхваляя силу его благословения.

— Есть ли у вас дома чанг? — спросил он.

— Мер пять будет, — ответили они.

И так он пошёл с ними, и они пожаловались ему на своё горе.

— У нас родилось пять сыновей, но ни один из них не выжил. Сейчас у нас снопа родился сынишка, но мы боимся, что он последует за своими братьями. Не проведёшь ли ты ритуал, который дал бы ему защиту от злых духов?

Он попросил показать ему сына и сразу же увидел, что мальчик был природным духом, принявшим человеческий облик. Как и прежде в Самъе, он бросил мальчика в реку; родители сначала плакали и причитали но своему ребёнку, а затем снова обрели доверие к Ламе и попросили его благословить их ещё одним сыном.

— Вы должны регулярно заниматься друг с другом любовью, и в следующем году у вас родится ещё один сын. И он даст начало многим родам. Назовите его Счастливое Преумножение.

Говорят, что сейчас в Дримтханге люди из рода Тхеб ведут свою родословную именно от того сына.

Зная, что настало время навестить Намкха Дрёнму из Пачанга, Лама оседлал коня и поехал верхом. По пути он снова проезжал долину, над которой властвовала демоница Лонгронга. Из- за ревности она нарушила обеты, которыми её связал лама, и стояла теперь над долиной, широко расставив ноги; её обвисшие груди развевались на ветру, волосы волочились но земле, и широко зияло влагалище.

Как только Друкпа Кюнле подъехал ближе, она запела:

Ты, с пускающийся сюда нищий,
Знающий толк в практиках.
Или ты духовный сын ясновидящего Ламы,
Или же демон, способный творить чудеса,
Или же болтающий чушь сумасшедший,
Или бродяга, который закончит свой путь там, где прервётся его жизнь.
По всему похоже, что это Друкпа Кюнле.
Откуда ты взялся этим утром?
На этом пути тебе нет прохода!
Святой Лама, медитировать время настало!
Настало тебе время молиться своему коню!

Она явила ему свою самую страшную форму и повернула течение в реке вспять. Лама взялся правой рукой за свой Алмаз и поставил его, а левой рукой схватил грудь демоницы.

Я снежный лев, царь когтистых зверей,
С наделённым Тремя Силами телом, украшенным бирюзового цвета гривой.
Ничего не боится он в высоких снежных горах.
Я — тигрица, бродящая на юге в джунглях Сенгденг,
Храбра и сильна, с телом, устланным полосами.
Не страшны ей другие звери.
Я — царица рыб в озере Мапхамъю на западе,

[Мапхамъю, Нерушимая Бирюза - тибетское название озера Манасаровар близ горы Кайлаш; это исток Брахмапутры. Рыба в этом озере, как большая часть рыбы в Тибете, была неприкосновенной.] 

С чешуйчатым телом, переливающимся всеми цветами.
Не боится она покрытого волнами простора.
Я — безумный Друкпа Кюнле из Тибета,
С телом, наполненным блаженством Четырёх Радостей [Четыре радости или степени блаженства связаны с Третьим Посвящением: это радость, высшая радость, запредельная радость (радость свободы) и высшая спонтанная радость. Каждая соответствует определенному энергетическому центру (низ живота, уровень сердца, горло и макушка)].
Нет у меня страха перед твоим влагалищем, баба- демон.
Демонесса Лонгронга, счастливая защитница Дхармы!
Год назад в первой половине ночи ты поднесла мне свою жизнь,
И я назначил тебя стражницей храма.
А теперь ты, бесстыдная тварь, обманула меня!
Этим утром я приехал из Равнин Неконцептуальности,
Этим вечером я хочу быть в Пустоши Единого Вкуса,
А сейчас я вторгнусь в Источник Всех Явлений 

[Источник Явлений (chos 'byung) - пустотная природа видоизменяющихся иллюзорных проявлений в Махаяне олицетворяется богиней Махапраджня- парамитой. В тантрах недвойственное окончательное осознавание пустоты всех иллюзорных проявлений - союз Дакини и Гуру в высшем блаженство. В сексуальной аналогии Источник Явлений - влагалище]!

Не причиняй вред другим,
Если не хочешь, чтобы его причинили тебе!

Незамедлительно Лама пришпорил коня, но демоница скрылась и большой скале. Лама направил на скалу свой Алмаз Мудрости и произнёс:

Демонесса Лонгронга, счастливая защитница Дхармы!
Не причиняй вреда другим живым существам!
Если же в будущем ты возымеешь мысль кому-то навредить,
То я укрощу тебя так же, как эту скалу!

И он воткнул свой Алмаз в скалу так, что там образовалось отверстие величиной с локоть. И по сей день можно увидеть этот след в скале на берегу реки Лонгронг. Внезапно из ниоткуда раздался громкий голос:

Друкпа Кюнле, повелитель своего ума!
Я природный дух, которого ты взял в партнёрши, а потом бросил,
Занявшись человеческими женщинами.
Признаюсь, что ревность обуяла мной.
Прошу тебя, будь ко мне снисходителен!

Затем она появилась посреди волн, раскаявшаяся и грустная, держа в руке наполненный рисовым чангом рог яка, и с почтением поднесла его Ламе, возобновив своё обещание не причинять вреда ни одному живому существу.

Лама дал ей новое имя «Счастливая Встреча», и вплоть до нынешнего дня она является защитницей храма Кхьиме [См. главу 6. примечание 12].

В Пачанге Друкпа Кюнле остановился перед домом девушки.

Намкха Дрёнма. Девушка увидела его из окошка, и от одного лишь этого взгляда её духовный потенциал пробудился и она запела такую песню:

Очаровательный нищий, сидящий там,
Не ты ли Владыка Дхармы Кюнга Легпа?
Если ответишь, что ты Владыка Дхармы Кюнга
То послушай недолго девичью песню! 
Полуденное солнце, стоящее в зените,
Какой бы континент ни озаряло,
Там не бывает недостатка в свете.
Оставшись здесь сегодня утром,
Подари скорей своё тепло и нежность
Мне — беспризорнице, не имеющей даже одежды.
Владыка сокровищницы Дхармы и богатства,
В каком бы месте ты ни находился,
Там не бывает нужды и недостатка.
Оставшись в этом краю,
Надели способностью к богатству
Меня — поражённую бедностью! 
Владыка Дхармы Друкпа Кюнле,
В какую бы страну ты ни пришёл,
Ты беспристрастно действуешь на благо другим.
Придя в этот дом,
Надели высшими совершенствами
Меня — одинокую девушку!

Понимание девушки обрадовало Ламу, и, видя, что она является подходящим сосудом для Учения, он дал ей такой ответ:

Да, действительно, полуденное солнце, стоящее в зените,
Какой бы континент ни озаряло,
Там не бывает недостатка в свете.
И всё же теплота его не проникает
В пещеры, обращённые на север.
И если у тебя не платья, а потёртые лохмотья,
Живи в пещере, обращённой на восток!
Да, действительно, я — владыка сокровищницы благосостояния,
И в каком бы месте я ни находился,
Там не бывает нужды и недостатка.
И всё же я не могу наделить такой способностью
Не накопивших заслугу щедростью.
А потому раздай всё, чем владеешь,
Будь ты даже бедняк без гроша! 
Да, действительно, я — Свободный от Обязательств Друкпа Кюнле,
И в какую бы страну я ни пришёл,
Я беспристрастно действую на благо другим.
И всё же того, кто не имеет доверия,
Я не могу наделить высшим благословением.
Если хочешь за одну жизнь достичь состояния Будды,
То развивай в себе доверие и преданность!

Намкха Дрёнма подала ему чай, чанг и различные яства.

— Ты очень красива, Намкха Дрёнма, — сказал он ей. — Ты ещё не замужем?.. „

— Я ещё девственница, — сказала она в ответ.

— Ях! Ях! — успокоил он её. — Мы это потихоньку уладим! Не прекращая нить, он повел её в дом.

— Перед тем, как мы опустимся на ковёр, мне нужно ещё освятить его, — сказал он. — Ложись сюда!

Она заперла дверь.

— Это будет больно?

— Нет, но если у тебя найдётся масло, то принеси немножко. Он смазал маслом свой Алмаз и затем занялся с ней любовью.

— Ну как, было больно? — спросил он, когда они закончили.

— Не знаю, было это наслаждением или болью, — ответила она. — Это была какая-то сладостная боль, какую я прежде ещё никогда не испытывала.

— О чём ты при этом думала? — продолжал он спрашивать.

— Я вообще ни о чём не думала, я только чувствовала эту сладостную боль!

— Так и должно быть, — заверил он.

Затем он дал ей наставления но Великому Блаженству Нижних Врат. Оставшись с ней на несколько дней, он дал ей глубочайшее совершенное учение, включающее в себя знакомство с сутью Взгляда, после чего отправил её в "Скрытую Долину Пема Цал [Из многих секретных долин, раскрытых Великим Гуру Падмасамбхавой, в которых имеются тайные входы в его Чистую Страну, самой известной является Пема Цал на тибетско- ассамской границе], где она должна была медитировать, сказав, что позже навестит её там.

Когда Лама хотел пойти в сторону Гасе, ему встретилась пожилая женщина, несущая тяжёлую ношу.

— Ты чего там несёшь, мать? — спросил он.

— Цампу.

Лама, зная, что для его прихода в этот край нет благих предзнаменований, спросил старуху, как называются местности внизу долины.

— Сначала Тхоукха, потом Масикха, потом Чанггекха и в конце — Кхатёкха.

— Я не пойду в места с таким множеством Кха (уста или отверстие), — сказал он и повернул обратно.

В Нэньинг Лунгпа он повстречал старика, строившего запруду для орошения. Посмотрев на него, Лама понял, что старику было суждено уже в эту ночь быть убитым демонами.

Чем-то ты там занимаешься, папаня? — спросил он.

— У тебя что, глаз нет? Запруду строю, — сказал старик. — Ты где собираешься остановиться сегодня на ночь?

— Здесь останусь, — отвечал Лама. — Я устал ходить то вверх, то вниз. У тебя тут найдётся чанг?

— Коли умеешь хорошо работать, принесу тебе чанг, — предложил старик.

— Нет таком работы, что была бы не по мне. Иди, сходи за чангом.

Лама остался на ноле и при наступлении ночи лёг спать. В полночь появилась демоница и попыталась утащить его за ноги. Когда он вытащил свои Пламенный Алмаз, демоница бросилась прочь, но Лама преследовал ее по пятам. В конце концов она скрылась в плоском камне. Кюнле, чтобы она не смогла выйти оттуда и течении кальпы, насыпал сверху кучу камнем. Затем он вернулся на поле.

Старик воротился на следующее утро, а Лама тем временем при помощи своей чудесной силы достроил в точности такую запруду, какую хотел старик. Дед был поражён и предложил ему чанг.

— В любом случае, ты не обычный человек, — обратился он к Ламе. — Может, ты дух и покушаешься на мою жизнь?

— Вчера ночью сюда приходил твой настоящий враг, чтобы убить тебя, — сообщил ему Кюнле. — Эту самую демоницу я засыпал камнями в верхней части долины.

Охваченный глубоким доверием, старик поклонился и сказал:

Я не знал, что меня посетил Будда,
Я не знал, что он спас мне жизнь,
Я не знал, что он выстроил запруду при помощи волшебства,
Я раскаиваюсь во всём своём незнании и невежестве!

Таким образом старик утвердился и Дхарме, жизнь его была спасена, и запруда — достроена. Вследствие чего у него появилось время посвятить себя практике Дхармы. Эта запруда позволила старику обеспечить себя провизией для практики, и чём также состояла большая польза.

Затем, зная, что пришло время для Сангмо Чёдзом, Лама поднялся на перевал Ньинг Ла и спустился в земли Варна, в округе Тхимху. Он встретил девушку, когда она несла воду, и спросил, не найдется ли у неё дома чанга и не мог бы он остановиться у неё на ночь. Она ответила, что у неё найдется для пето чанг, и пригласила к себе домой. Там она угощала его чангом, вкусными яствами и чаем и под конец подала ему бочонок водки, который он осушил наполовину.

— Этот Святой теперь изрядно пьян, — сказал он ей, — и член его твёрд. Ты ещё девственница, Чёдзом? Говори правду!

— В прошлом году я была в Чанглэ Ганге, и когда я спала и ничего не чувствовала, ко мне пришёл Кхол Гог Ситхар Палджор и воткнул в меня свой член, но только один раз. Это ведь не считается, правда?

— Хорошенько послушай меня сейчас, — воскликнул Кюнле.

Внимательно слушай песнь мою, Сангмо Чёдзом!
То ты называешь себя девственницей,
То рассказываешь, как в прошлом году в Чанглэ Ганге
Этот Кхол Гог Ситхар Палджор
Проник, своим членом в твоё влагалище.
Если это не считается совокуплением,
То, может, это поцелуй или ласка?
Что же тогда считать настоящим совокуплением?
Всё равно, хочешь ты меня сейчас или нет.
Мне не нужно что-то такое подержанное, как. ты.

Чёдзом пала перед ним на колени и запела:

О налджорпа, не сердись!
Послушай песню, которую я тебе спою!
В вышине полночная луна на грани затмения
Ни о чём даже и не подозревает
И бессильна что- либо изменить,
Когда оказывается затемнённой пастью Раху

[Раху - мифическое существо, которое охотится за луной и периодически проглатывает ее во время затмения]

Но вскоре она снова видна во всей своей чистоте.
Внизу садовые цветы на грани увядания
Ни о чём даже и не подозревают,
И бессильны что- либо изменить,
Когда оказываются уничтоженными холодом и градом;
Но вскоре они оживают вновь.
Эта своенравная девушка
Не питала желаний к мужчинам, таким как Кхол Гог,
И, бессильна что- либо изменить,
Была совращена, так ничего и не почувствовав;
Но теперь от этого ничего уже не осталось.
Налджорпа, не считай чистое за грязь,
Прими подарок моего тела!

Лама ответил ей такой песней:

Да, действительно, в вышине полночная луна на грани затмения
Ни о чём даже и не подозревает и бессильна что-либо изменить,
Однако будучи однажды затемнённой пастью Раху,
Она уже не может снова стать как прежде.
Да, действительно, внизу садовые цветы на грани увядания
Ни о чём даже и не подозревают
И бессильны что- либо изменить.
Однако будучи однажды уничтоженными холодом и градом.
Они уже не могут снова стать как прежде.
Да, действительно, ты, удачливая девушка из хорошей семьи,
Не питала желаний к мужчинам, таким как Кхол Гог,
И была бессильна что- либо изменить.
Однако однажды испытав это,
Ты уже не сможешь снова стать не пробовавшей.

— Станешь ли ты заниматься со мной любовью, если я очищу себя водой и благовониями? — обратилась она к нему с просьбой.

Лама ответил, что этого будет достаточно, и после того как она вымылась и очистилась ароматом благовоний, он ею овладел. Но всё равно у их романа не получилось ни подобающего начала, ни подобающею завершения, поскольку, пока они ещё занимались любовью, в комнату вбежал ребёнок.

— Смотри! Здесь ребенок! — зашептала она с укором.

— Что бы там ни произошло, не обращай внимания, — ответил он.

— Не то что ребёнок, но если даже он приведёт сюда много других людей, я не остановлюсь! — и он продолжил своё дело.

Ребёнок позвал родителей и соседей, и собралась целая толпа народу.

— Сюда идёт много людей, — пыталась остановить его девушка.

— Не то что много людей, но если даже сюда придёт и множество духов, я всё равно не остановлюсь, — ответил он.

— Посмотрите на эту бесстыжую пару! — ругали их люди.

— Я же занимаюсь этим не со своей матерью! — сказал им Кюнле.

— Чего вы так разнервничались? Если вы не знаете, как это делают, сейчас у вас есть возможность поучиться, — и он продолжал до конца.

Чёдзом было настолько стыдно, что она очистилась от кармических завес, накопленных ею и прошлом, и обрела лучшую долю.

Лама услышал, что настоятель Нгагванг Чёгьял из Ралунга приехал посетить юг, и отправился в путь, чтобы встретиться с ним. Но по дороге он вспомнил о своём сыне Цеванг Тендзине и своей подруге Палзанг Бутри, к которым его привела стрела. Лицо Ламы засияло улыбкой, подобно диску солнца, и отправившись к ним, он остался там до весенней поры, когда пробуждаются жёлтые пчёлы.

>>> Глава восьмая >>>

Комментарии