Глава шестая (Окончание)

<<< Глава Шестая. Начало <<<

Один лишь вид её лица, подобного расцветшему цветку и излучающего божественное сияние, тотчас же очаровал его, и он запел эту песнь:

Верно, что стрела с пути не сбилась,
Так как привела меня к тебе, о милая богиня.
Цеванг, хозяин дома, оставь нас наедине.
Я сегодня же должен овладеть этой девушкой!

И Лама уже намеревался овладеть ею. Её супруг вышел из себя, обнажив меч и, готовый к нападению, сказал:

Я предлагаю тебе ночлег,
А ты крадёшь мою жену,
Не сказав и трёх слов в приветствие.
Ты ещё не успел присесть,
А уже соблазняешь её!
Такого я ещё не видывал
И никогда не слыхивал о таком поведении!
Может, в Тибете себя так ведут,
Но у нас на юге такого обычая не знают.

С этими словами он замахнулся на Ламу мечом, но тот левой рукой обхватил Палзанг Бутри за шею, а правой отобрал у него меч. Охваченный доверием Цеванг произнёс:

— Я не знал, что ты Будда, — и при этом коснулся лбом стоп Ламы. — Ты можешь взять мою жену и до конца моих дней оставаться в моём доме.

Друкпа Кюнле обещал погостить какое-то время. За этот срок силой его молитв Пхаджойсе Сангдак Гартён вошёл в утробу Палзанг Бутри, переродившись Нгагвангом Тендзином, который, подрастя, стал монахом в Ралунге и у лотосных стоп своего учителя Нгаги Вангчука достиг совершенств. В исполнение предсказаний дакинь, тот основал место отшельничества Тамго, затем исполнил Ритуал Основания Рода, и в результате этого Пхаджой ещё раз переродился, став его сыном Цеванг Тендзином. У Ябдже Цеванг Тендзина было два сына, старший — Мастер Джингьял и младший — Гьялсе Тендзин Рабгье. Но на этом семейная линия прервалась [Пхаджойсе Сангдак Гартён (pha jo'i sras gsang gdag gar ston) (1183- 1251) был главным учеником Палден Друкпы Ринпоче; он возглавил передвижение Друкпы Кагью в Бутан. Он переродился сыном Друкпы Кюнле, Нгагвангом Тендзином (ngag dbang bstan 'dzin) (1520- 1590), и его Гуру был Нгаги Вангчук (ngag gi dbang phyug) (1517- 1554); он основал место отшельничества Тамго (rta mgo) в Тхимпу. Титул Пхаджо (pha jo) перешёл к сыну Нгагванга Тендзина - Мипхаму Цеванг Тендзину (mi pham tshe dbang bstan 'dzin, 1574- 1643). У его старшего сына Друбтхоб Джинпа Гьялцена (sgrub thob sbyin pa rgyal mtshan) не было потомства, а у младшего Гьялсе Тендзина Рабгье (rgyal sras bstan 'dzin rab rgyas) родилась только одна дочь, известная под именем Чам Кюнле (lcam kun legs), которая стала первой в цепи инкарнаций лам Тамго].

Пока Друкпа Кюнле жил в доме Цеванга, из уст в уста переходил стишок:

Тёпа Цеванг находит радость в Учении,
Свободный от забот Кюнле — в супруге Цеванга.
Да здравствуют любители Учения и любовники супруг!

Однажды Лама решил подчинить злых духов с конца долины. Взобравшись но откосу, он натолкнулся там на старика Апа Ситхар Другья, который резал торф.

— Если сюда придёт торговец цимбалами, то надо будет купить у него одну пару, — думал в это время старик.

— Что ты делаешь? — спросил Лама, уловив его мысли.

— Я режу торф, — ответил Апа. — А откуда ты, налджорпа?

— Я торговец из Тибета, продаю цимбалы, — сказал Кюнле.

— Хороши ли твои цимбалы, — спросил Апа, — и как они называются?

— Цимбалы хорошие, называются они «Отрывистый звук» [Буквально означает "поднять вверх и, уронить оборвать" (gnam 'phyar 'bebs chad). Монахи поднимают одну из цимбал в воздух и с размаху роняют об так, чтобы звук оборвался мгновенно], — уверил его Лама.

— Пожалуй, я их куплю, — отвечал Апа, — покажи- ка их мне!

— Про торговлю цимбалами есть одна пословица, — сказал Кюнле. — «Не прочтя молитвы — не сделаешь подношение, а с пустыми руками не ударишь в барабан». Так и нам для нашей сделки нужен чанг. У тебя он с собой?

— Дома у меня семь мер, — сказал ему Апа. — Я схожу за ними, если ты пока порежешь торф.

Кюнле взял заступ и стал резать торф. Вскоре появился дух долины, один вид которого наводил ужас, и набросился было на Ламу, да с налёта наткнулся на его Пламенный Алмаз Мудрости. Гоня духа перед собой, Лама загнал его внутрь огромной скалы в Тёпа Силу.

— Ты не выйдешь отсюда до скончания времён! — приказал Кюнле, опечатав скалу кровью из своего носа.

Затем он вернулся к дому Апы на краю долины и спросил о чанге. Они выпили, и в конце концов Апа захотел увидеть цимбалы.

— Ты пей пока, я покажу их тебе позже, — пообещал Лама.

— Но я хочу увидеть их сейчас, — не отступал Апа.

— Ты просто не понял, что значит «цимбалы» (РОЛ- МО), — сказал Лама. — Это значит, что насладившись (РОЛ) твоим чангом, я радуюсь (га- МО), дa и разве мои надутые щёки не похожи на цимбалы?

Апа рассердился:

— Раз уж у тебя нет цимбал для продажи, то заплати хотя бы за чанг, ты, попрошайка!

— Это же твой чанг, вот сам за него и плати!

— Как же, стану я платить за свой собственный чанг, — горячился Апа.

— Если бы не я, — ответил Лама спокойно, — злой дух из этой долины сегодня лишил бы тебя жизни. Я же защитил тебя от этого и позаботился о твоей дальнейшей безопасности, загнав духа долины в скалу Силу.

— Не рассказывай мне сказок про злых духов, которых ты запер в скале, — презрительно сказал Апа. — Давай- ка лучше, плати за чанг.

— Тогда пошли посмотрим, правду ли я говорю, — предложил Лама, и они вместе пошли к Силу.

Подойдя к скале, Кюнле попросил Апу приложить к ней ухо.

— Выпусти меня пожалуйста вниз в долину, Друкпа Кюнле, — услышал Апа из глубины камня.

— Я не знал, что ты Будда, — произнёс Апа с большим изумлением. — Прости меня, тебе, конечно, не нужно ничего платить за чанг, — и его охватило благоговение. — Драгоценный Лама, если бы ты мог ещё обуздать демоницу с перевала Докьёнг, народ бы навсегда остался тебе благодарен. Она уже погубила многих путников, и никто больше не решается пересекать перевал после наступления ночи.

Лама тотчас же поднялся к перевалу Докьёнг и там наткнулся на восемнадцатилетнего юношу из Ванга, который вёл с собой старую бурёнку.

— Ты откуда? — спросил Лама.

— Я из Ванг Барма, но уже слишком поздно, а эта корова не может быстро идти. Помоги мне, пожалуйста, — взмолился юноша.

— А что случилось? — спросил Кюнле.

— Как только наступит ночь, демоница утащит нас, — сказал испуганный юноша.

— Тогда ты иди домой, а я позабочусь о корове, — предложил Лама.

— Мне уже не успеть домой до темноты, — сказал юноша.

— Тогда положи голову мне на колени и подумай о своём доме, — велел ему Лама.

Тот сделал, как ему было сказано, и благодаря чудодейственной силе Ламы в следующий миг оказался в своём родном селе.

Лама привязал корову к дереву и залез на его верхушку, поджидая демоницу. При наступлении ночи та явилась, и при виде коровы её пасть разинулась и потекла слюна. Она кликнула с верхней горы демоницу перевала Синг Ла и с нижней горы демоницу перевала Хинг Ла и пригласила обеих разделить с ней праздничное пиршество. Они уже собрались было приняться за еду, когда заметили на дереве Ламу.

— Слезай и поиграй с нами, — крикнули они ему.

— Не буду я с вами играть, вы, тошнотворные твари! — отвечал он.

Тут они взбесились и, лишь один раз клацнув зубами, повалили дерево. Лама тотчас же схватил в руки свой Алмаз Недвойственной Мудрости и выпустил пламя в двух низших демониц, которые в мгновение ока растворились в демонице Докьёнг. Лама схватил её за волосы и потащил в место, называемое Дрюлёпа, что но пути в Вангдю. Там она поднялась на ноги и превратилась в красного пса. Лама схватил собаку за ухо и засыпал её землей. На образовавшемся бугре он поставил чёрную ступу и предсказал, что в будущем на этом месте будет построен храм.

Вслед за тем Владыка Дхармы, Защитник Живых Существ Друкпа Кюнга Легпа захотел расправиться со страшной демоницей из Лонгронга, — укротить её и обязать служить Учению. Он спустился к реке, что по дороге в Пунакха. Заметив его, демоница приняла свой самый устрашающий облик. Она парила в воздухе над клокочущей пучиной воды в бурлящем облаке пены и пела:

Иди сюда и слушай меня, налджорпа!

Знаменитая белая снежная вершина Тизе
И обитель ветров, пустынная равнина Чангтанг [Чангтанг - огромное ненаселенное плато на северо- западе Тибета] — 
Лишь земля и камни, покрытые снегом;
Что же в них, такого удивительного?
Знаменитый снежный лев,
Царь зверей с белой шкурой и гривой багрового цвета
Напрасно рычит в долинах,
Что же в нём такого удивительного?
Знаменитый «Свободный от Обязательств Друкпа Кюнле»,
Нищий бродячий попрошайка,
Несёт чепуху и рассказывает грязные истории;
С бессмысленным поведением безумца,
Что же в нём такого удивительного?
Почитания или подношений не ожидай от меня!
Кто тебя сюда послал
И ради кого ты сюда пришёл?
К кому восходит твоя Линия Преемственности?
Если ты Будда, так отвечай!

Лама ответил такой песней:

Слушай, водная демонесса, озёрная ведьма!
Не пристало тебе обходиться со мной так презрительно.
Я пришёл сюда сегодня с важной задачей,
И потому не распыляй свой ум,
А выслушай внимательно меня.
Знаменитая белоснежная гора Тизе
Служит местом для медитации пятистам святым...
На спине белого снежного льва
Скачут дакини и Великие Матери.
А знаменитому Свободному от Обязательств Друкпе Кюнле
Вся вселенная благоволит!
Этот нищий бродячий попрошайка
Отвернулся от всех привязанностей.
Он, говорящий всё, что взбредёт в голову,
Разоблачает этим порок, прикидывающийся добродетелью.
А своим бессмысленным поведением безумца
Он всё, что бы ни произошло,
делает шагом на пути к Освобождению. 
Держатель Ваджра послал меня сюда
Ради того, чтобы освобождать живых существ из самсары.
Моя традиция — Махамудра.
Как благородный Миларепа,
Любую ситуацию я вплетаю в орнамент своего ума.
Демонесса из Лонгронга,
Будь же счастлива стать Защитницей Учения!
Дочь богов, змей, духов и демонов!
Достойная спутница, очаровательная и пленительная,
Волшебное проявление, следуй за мной!
Вступи на счастливый путь Освобождения,
И если действия твоих тела, речи и ума будут достойными,
То ты сможешь достичь состояния Будды уже в этой жизни.
Теперь ответь мне искренне на это!

Демоница обернулась прекрасной обольстительной женщиной, подала Ламе чанг в большой хрустальной вазе и спела такую песню:

Слушай меня, Друкпа Кюнле, Свободный от Обязательств!
Ты — благородное Дхармой дитя великого рода,
Сердце Будды бьётся в твоём кажущемся обыденным теле.
Ты несёшь стрелы и лук Метода и Мудрости,
На твоей спине — щит Терпения,
И ты ведёшь с собой охотничьего пса,
Уничтожающего негативные чувства.
Тебя, обладающего мощью Владыки Вселенной,
Молю: веди меня прямо к Освобождению в
Великом Блаженстве!
Я ли не дочь богов, украшение небес?
Поверх талии обворожительны и пленительны мои
А ниже талии — в мандале Блаженства
Сильны мои мышцы и движения искусны.
Для тебя, налджорпы, наслаждающимся любовью,
И для меня, змеевидного существу со жгучей страстью,
Наша встреча сегодня хорошую связь означает.
Останься этой ночью здесь со мной,
И я с преданностью поднесу тебе своё тело!
Будь так добр, одари меня своим божественным Учением!

Она пропела Ламу к своему дому и сделала ему подношения. Затем она пообещала отныне служить Учению и поклялась не причинять вреда ни одному существу. Наконец он, сделав её своей подругой в несравненной любовной игре, превратил её таким образом в подходящий сосуд для Учения.

На обратном пути из долины Лонгронг Лама шёл но пустынной бесплодной местности, названной Логтханг Кьямо. Пройдя её и снова поднимаясь в гору, он повстречал старика Апа Гэно Тендзина. Кроме младшей дочери, все его дети покинули родной дом, и теперь он с усердием мог предаться сосредоточенной практике. Он поклонился Ламе в ноги.

— Что за великое счастье повстречать тебя, Друкпа Кюнле! Все мои старшие сыновья завели собственные семьи, младший сын пошёл и монастырь, а дочери повыходили замуж. Нет у меня больше радостей в этом мире, и единственное, в чём я ещё нуждаюсь, — это наставление, которое подготовило бы меня к смерти. Прошу тебя, дай мне это наставление!

— Ях! Ях! — задумчиво произнёс Кюнле. — Я научу тебя молитве Прибежища, которую ты должен будешь повторять всякий раз, когда бы ты обо мне ни подумал. И не надо при этом смущаться ничьим присутствием.

И он научил старика молитве Прибежища «Освобождение из Самсары»:

Я простираюсь перед бессильным членом старика,
Иссохшим у основания, упавшим как мёртвое дерево,
Но всё же так и не избавившимся от цепляния за Я.
Я простираюсь перед увядшим влагалищем старухи,
Чья бездонная глубина подобна каменистой пропасти?
Но всё же так и не избавившимся от страстей. 
Я простираюсь перед крепким членом юноши в расцвете сил,
Когда он, выпрямившись,
Не смущается дыхания Смерти.
Я простираюсь перед влагалищем молодой девушки,
Когда оно, наполняемое раскатистыми волнами блаженства,
Не смущается ни перед собой, ни перед другими.

— Не забывай повторять эту четырёхстрочную формулу Принятия Прибежища каждый раз, как только ты подумаешь обо мне, — повторил Лама.

— Благодарю тебя от всего сердца, — сказал Апа Гэпо. — Научи меня теперь ещё одной молитве, которая умещалась бы в трёх строках.

Лама обучил его следующим строкам:

Крона растущего дерева
Может стать большой или маленькой.
Но будет она велика или мала — зависит от ствола. 
Маленькое влагалище, в которое входит член Друкпы Кюнле,
Может стать упругим или не упругим.
Но будет ли оно упругим или нет — зависит только от размеров члена.
Пробуждённость преданного Апы Гэпо
Может стать обширной или не обширной.
Но будет ли она обширна или нет — зависит только от силы преданности.

— Не забудь и этой молитвы! — велел Кюнле. Старик вернулся домой.

— Ты встретил Ламу? — спросила его дочь. — И получил от него наставления?

— Я встретил Ламу, и он научил меня молитве Прибежища. Теперь я знаю её наизусть, — ответил он.

— Ты не умён, да и не образован, — сказала дочь. — Молитва-то короткая, легко запоминается? Прочти- ка нам её разок! Апа сложил для молитвы ладони у сердца и начал:

— «Я простираюсь перед бессильным членом старика...», -точь- в-точь как научил его Лама. Дочь в замешательстве и смущении убежала прочь.

— Да ты что, с ума, что ль, сошёл? — прикрикнула на него жена. — Слова Будды- Ламы всегда безупречны. Ты либо его не так понял, либо позабыл, что он сказал на самом деле. Да если ты и верно запомнил его слова, тебе не подобает подражать Ламе, не ровня ты ему. Не смей никогда говорить таких слов в присутствии детей!

— Лама наказал мне повторять эти строки всякий раз, когда бы я о нём ни подумал, — настаивал Апа на своём. — Именно это я и стану делать!

Позже, когда семья собралась за ужином, Апа сложил руки, закрыл глаза и снова начал читать молитву.

— Рехнулся старый, — шептались другие, с мисками в руках поднимаясь из- за стола.

Повторив молитву один раз, Апа открыл глаза и увидел, что теперь он сидел за столом в одиночестве. Наконец вернулась жена, пригрозив ему, что, если он и впредь собирается настаивать на этом сумасшествии, то ему придётся жить отдельно. Но Апа не сдавался, возразив, что будет продолжать, даже если ему это будет стоить жизни. Тогда они отвели ему маленькую комнатку на сеновале, и, перебравшись туда, он стал беспрерывно молиться, день и ночь.

Где-то через месяц вечером полнолуния по всему дому разнеслась прелестная музыка, звуки лютни или флейты. Не слыша более молений мужа, жена Апы забеспокоилась о нём, решив, что ему, должно быть, нездоровится, и он горюет и плачет.

— Отнеси отцу немного чан га, — сказала она дочери.

Девушка пошла с пивом на сеновал, но нашла там лишь вздувшееся одеяло на его ложе. Откинув покрывало, она увидела шар радужного света, в центре которого сиял белый слог А [Семенной слог А -звук пустоты, всеохватывающей нерождённой сути]

— Апа! Апа! Апа исчез! Сюда, быстрее! — закричала она, немного придя в себя. Сбежались семья и соседи, и все стали свидетелями того, как шар света поднялся в небо в западном направлении и как оттуда прозвучал голос старика: «Друкпа Кюнле отправил меня к горе Потала, в Чистую Страну Бодхисаттвы Сочувствия. А вам со своим чопорным поведением придётсяСеменной слог Аоставаться здесь! Устройте место для подношений Ламе в местности Логтханг Кьямо!»

Лама, придя туда, над местом, где была постель Апы, поставил Ступу Нирваны, куда положил чётки старика как реликвию. Впоследствии настоятель Нгагванг Чёгьял построил вокруг ступы монастырь, который сегодня известен под названием храм Кьиме [Храм Кьиме, "не имеющий собак", - главная резиденция Друкпы Кюнле в Бутане].

>>> Глава Седьмая >>>

Комментарии