Глава вторая

О том, как для блага всех существ Друкпа Кюнле посещал Самье и Лхасу.

<<< Глава Первая <<<

Мы простираемся перед ступнями Друкпа Кюнга Легпы,
Который, будучи свободен от скверны двойственности, 
отбросил всякое украшательство.
Своим безумным поведением укрощает он ошибочное и злое,
Ведя существ к Освобождению через любую дверь сознания.

Владыка Дхармы Друкпа Кюнле держал путь из Конгпо и Самье [Самье, к югу от Лхасы, был первым тибетским монастырем. Он был заложен и форме мандалы великим гуру Падмасамбхавой, и строительство его финансировалось в 749 году королем Трисонг Деценом.]. Он прибыл туда как раз но время большого празднества Додечёпа [Додечёпа (mdo sde mchod pa) - ежегодное чтение сутр, принятое в школе Ньингма].

Ламы, учёные- ачарьи, налджорпы, геше, монахи и миряне — образованные тибетцы собрались там со всей страны, чтобы исполнить различные ритуальные обязательства. Одни делали простирания, другие — обхождения, третьи выполняли различные церемонии, такие как обновление обетов [Ритуал обновления обета (bskyang bso) восстанавливает связь самайя с тремя Корнями (Лама, Йидам, Защитник) и обновляет обещания, данные покорёнными Падмасамбхавой демонами, который обязал их служить тому практикующему, который их призывает], изгнание духов [В ритуале изгнания злых духов (mdos rgyag) - дух, которого нужно изгнать, заманивается в изображение человека, которому он досаждает. Затем изображение разрушается и пойманный в ловушку дух уничтожается (см.главу 4)] или уничтожение вредящих влияний [Ритуал, отгоняющий (bzlog pa) и уничтожающий демонов, злых духов и пагубные силы, состоит из двух частей. На более высоком уровне устраняются препятствия с пути развития, ведущего к состоянию Будды, а на низшем - мирские силы принуждаются обеспечить успех практикующему].

— Похоже, здесь каждый занят своей практикой, — сказал Кюнле. — Поскольку я тоже называюсь практикующим, мне следовало бы поступать, как они.

— Какой ритуал ты будешь выполнять? — спросили его.

— У меня нет принадлежностей, необходимых для ритуала подношения Буддам и Защитникам [Имеется в виду празднество Дарения, ганачакра (tshogs 'khor)], и я слишком ленив, чтобы делать простирания или обхождения. Значит, сейчас мне следует совершить восстановление обетов всего, что только приходит на ум, — и он продекламировал следующее:

Хунг!
Посредством абсолютного осознавания, союза пустоты и блаженства
Восстанавливается связь с Ламой и божественным Йидамом.
Подношением жизни нарушителей обетов десяти направлений
Восстанавливается связь с Защитниками Дхармы и Стражниками 

[Защитники и стражники уничтожают отступивших демонов десяти сфер духовной
вселенной и устраняют их самостоятельное существование, включая их в свою свиту].

Подношением трёх белых и трёх сладких чистых субстанций 

[Творог, молоко и масло; черная патока, мед и сахар]

Восстанавливается связь с Богинями — Защитницами Учения.
Подношением кусочков пищи, благовонного дыма и чанга
Восстанавливается связь с мирскими духами.
Подношением многотысячных даров
Восстанавливается связь со своекорыстными ламами.
Подношение небольших подарков монастырю
Радует простую прислугу.
Льстивая улыбка дающего пожертвования
Радует монахов без веры.
Непредоставление монахам подношений за будущего усопшего
Радует состарившегося и немощного.
Двойной и тройной подарок настоятелю и управляющему
Радует монастырских чиновников.
Нескончаемый ряд сухих слов
Радует честолюбие заурядных учёных.
Неверная медитация с ошибками в шинэ
Радует ум неучёного гомчена 

[Гомчены (sgom chen) - аскеты и отшельники, посвятившие себя практике медитации на длительный период в пещерах или опечатанных помещениях, или, как в данном случае, живущие в изолированных общинах и поддерживаемые монахинями].

Стук в двери и лай собак
Радуют сквернословящего нищего.
Сияющая улыбка молодого гомчена
Радует монахиню.
Щедрое угощение чаем на поминках
Радует ленивых гладкоголовых (монахов).
Поверхностная лесть
Радует политиков и важных начальников.
Взятая без разрешения пища
Радует бесстыдную прислугу.
Неплодородные поля
Радуют крепостных.
Собственная болтовня, натыкающаяся на глухие уши,
Радует болтливого главу семьи.
Распивание чанга и разговоры в безопасном месте
Радуют трусливых молодых мужчин.
Перебранка хозяина и слуги из- за имущества
Радует управляющего- интригана.
Сахар и сладости из масла
Радуют толстых мамаш.
Домашняя утварь, которую можно продать,
Радует пьяных папаш.
Игры и визги в золе и грязи
Радуют испорченных деток.
Холостяк, который спит с любой,
Радует ненасытных женщин.
Искусные оправдания в жадности
Радуют жирное брюхо.
Холодный чай и прокисший чанг
Радуют непрошеных голодных гостей.
Прохладный дующий с гор ветерок
Радует ткачих, мешая работать.
Неварёная и несолёная редька
Радует ленивых слуг и рабочих.
Горшок, покрытый слоем лака,
Радует горшечника, вращающего протекающие горшки.
Сопли, слюни и слизь
Радуют изготовителя плевательниц.

Услышав такое, народ был изумлён. Старик из Кхама, исполненный преданности и доверия, поклонился перед Ламой:

— Драгоценный Владыка Дхармы, твои слона — поистине великое благословение! Не прочтёшь ли ты для нас молитву, отвращающую вредные силы и удаляющую препятствия? — попросил он.

Лама ответил на его просьбу:

Хо! Возникшие из пустотного дворца обманчивых пустотных проявлений
Самсарические Будды, с упорством принимающие
Как подарок то, что предначертано им кармой,
Пусть все эти живые существа шести видов
Устранят собственную мысленную болтовню!

[Под "самсарическими Буддами" подразумеваются все имеющие природу Будды живые существа, которые, не зная об иллюзорности кармы, с упорством занимаются её преодолением (интерпретация перевода этого четверостишия принадлежит Кхенпо Цултриму Зангпо)]

Привязанность к мирским заботам — 
Плохое предзнаменование для ламы.
Устраните её медитацией на чистоту всех явлений! 
Живущие поблизости ученики, ищущие женщин, — 
Плохое предзнаменование для богатства ламы.
Устраните это, отселив их от себя!
Воровство с общинной кухни
Предвещает перерождение в аду.
Отвратите его, довольствуясь тем, что имеете!
Во время церемоний и собраний неуместная дремота
Предзнаменует перерождение животным.
Помешайте этому, рассеивая леность ума!
Чрезмерное почитание женщин — 
Опасность для соблюдающих обеты Тхеравады.
Откажитесь от этого, практикуя самообладание!
Одалживание денег для наживы — 
Опасность для следующих Учению монахов.
Предупредите её, умеряя потребности и довольствуясь тем, что есть.
Изложение Учения с гордостью и тщеславием — 
Слабость учёных и геше.
Отвратите её скромностью и безмятежностью.
Сладкая улыбка монахинь — 
Мучение для гомчена.
Отвратите его, сохраняя самообладание!
Любовь к модным украшениям — 
Искушение для женщин.
Пресекайте это, одевая их в заплатанные лохмотья.
Большой член Ламы — 
Мука для монахинь.
Спасайтесь от него, криками разбудив соседей!
Рождение внебрачного ребенка — 
Участь блудницы.
Отвратите это, указав ей на дверь.
Накопительство — 
Недостаток богатых.
Избегайте его, жертвуя на выполнение ритуалов.
Надменный генерал — 
Верный знак того, что битва будет проиграна.
Не допустите этого, доверясь надёжному богу войны.
Работа по дроблению камней и строительству домов
Предвещает конец семейного рода 

[Дробление камней и перемещение земли, происходящее при строительстве дома, треножит живущих в них природных духов, которые в отместку насылают на семы г строителей болезни и смерть. Чтобы избежать этого, производятся умиротворяющие этих духов ритуалы].

Воспрепятствуйте этому посредством совершения сильных ритуалов.
Длинные ногти матери — 
Несчастье отцовским яйцам.
Отведите его, обрезая ногти маленьким острым ножиком.
Палка из поленницы матери
Опасна в руках отца.
Предотвратите опасность, выхватив её и бросив в огонь.
Молчаливое воздевание глаз к небу
Приводит отца в ярость.
Избегайте этого, практикуясь в долготерпении! 
Бесконечное занимание денег — 
Несчастье голодающего бедняка.
Уклоняйтесь от этого, поступая на службу к богатым!
Отец- алкоголик — 
Бич для всей семьи.
Покончить с этим он может, только усмирив самого себя!
Кашель и эрекция
Мешают спать себе и другим.
Предотвратите это, съев чеснок и перец!
Бандиты и грабители
Приносят беду богатым.
Воспрепятствуйте этому, проявляя щедрость!
Нарушители самайи и вероломные монахи, не соблюдающие свои обеты,
Сеют смуту и запутанность в монастыре.
Воспрепятствуйте этому, изгоняя их из сангхи!
Небольшие участки земли, подаренные монастырю,
Провоцируют трения между жертвователем и принимающим.
Избегайте этого, поддерживая добрую дружбу!
Кислый протухший чанг
Вреден для желудка и кишечника.
Исцеляйтесь, выпив горячее лекарство!
Болтливая сплетница — 
Мучение для её соседей.
Прекратите это, не поддерживая с ней разговор!
Посреди ночи, когда отец вздыхает, а мать стонет,
Когда член отца проникает в мать,
Если просыпается смышлёный ребёнок
И начинает хихикать,
А самый младший плачет в своей кроватке,
Предотвратите это, дав детям орехов!
С каждой кружки чанга
Приходится мочиться;
Если не помочишься — капает на дверной порог,
Если зажать пальцами — начинает течь из носа.
Из тебя выливается, и ты кашляешь и плюёшься,
Пока плевательница не наполнится.
Нечистоты оскорбляют нагов 

[Загрязнение воды и негигиеничное обращение с отходами раздражает охраняющих поду и землю змеевидных существ (klu, naga), и они распространяют болезни, задерживают дождь или насылают наводнения.],

И семью поражает простуда, опухоли и нарывы.
Избегайте этого, содержа себя в чистоте и возжигая
благовония!
Меся тесто немытыми руками,
Мать поглощена работой.
Овощной суп перекипает.
Суп пригорает, печь воняет,
По кухне зола летает и чадом кухню наполняет.
Дети плачут от голода,
Отец перестает быть хозяином положения,
А мать в большом затруднении.
Избегайте этого, вставая раньше и начиная готовить!

Все люди, наблюдавшие за Ламой, прониклись глубоким почтением. Но несколько праздных невежд рассуждало:

— Что за бред несёт этот сумасшедший? Где он видел такую молитву? Он мелет чепуху!

Однако другие, поняв, что перед ними Учитель, поклонились:

— Молитва Друкпы Кюнле о том, как предотвращать несчастье, хотя на первый взгляд и кажется самонадеянной болтовнёй профана, — говорили они, — но в действительности учит нецеплянию за вех-то, что возникает в потоке сознания.

Прося предоставить Прибежище, веете, кто с глубоким почтением сложили руки, преисполнились преданности.

После этого, чтобы показать свои разносторонние чудодейственные силы, Владыка Дхармы, Защитник Живых Существ Кюнга Легпа исчез и мгновенно оказался и Лхасе. Там он повстречал группу торговцев, везущих большое количество копий.

— Дайте мне копьё! — потребовал он у их предводителя.

— Я жизнью рисковал, чтобы достать эти копья. С какой стати мне их раздавать! — сказал торговец и направил копьё на грудь Ламы.

— Что ж, давай посмотрим, сильнее ли твоё копьё неведения и иллюзий моего копья чистого и пустотного осознавания! — ответил Лама, схватил за остриё копьё, что ему угрожало, и, растянув его как резиновое, завязал узлом.

— Ты или призрак, или злой дух, или великий Мастер, — сказал испуганный предводитель. — Скажи нам, кто ты?

— Я -тот, за кого вы меня принимаете, — ответил Кюнле. — Мне это безразлично.

— Должно быть, ты великий Мастер, — сказал другой торговец. — Прости нас, если мы оскорбили тебя, приняв за духа или призрака. Вот, возьми всю эту связку копий вместо того, что ты завязал узлом!

Кюнле отдал им копьё и исчез. Говорят, что один губернатор из Кхама дал за это копьё 21 деревню.

В это время губернатор Ринпунга [Ринпунг - город- крепость к югу от Лхасы, откуда династия правителей властвовала над центральным Тибетом в XV- XVI веках]послал Друкпе Кюнле приглашение посетить Ринпунг, потому что ему хотелось посмотреть, какими способностями обладает Лама. Лама принял приглашение. У ворот крепости его встретил слуга и попросил подождать снаружи, пока он не посадит на цепь собак. Но, не обратив на него внимания, Кюнле проследовал во двор, где на него тотчас же набросились две огромные собаки, белая и чёрная, — это были тибетские доги. Он поднял свой длинный посох и, ударив им обоих псов по хребту, отделил передние части туловища от задних.

— К чему совсем белая и совсем чёрная собака! — прокомментировал он, соединяя чёрную часть с белой и наоборот. Затем он воскресил собак и, целые и невредимые, они стали носиться но двору, резвясь как щенки.

Много любопытных собралось и дивилось этому чуду.

— Чем стоять в праздном любопытстве, глазеть на мои проделки и слушать бред ненормального, повторяли бы лучше мантру Мани, — сказал он и спел песню, которая называлась «Танец Мани, призывающий ум помнить о непостоянстве»:

АО! Слушайте меня, люди и боги!
Ко всем тем, кто, обретя человеческое тело, может сказать:
«Я всегда помню о своей грядущей смерти»,
Придёт высочайшая Дхарма.
Все те, кто может сказать:
«Во мне уже возникла высочайшая Дхарма», Пусть поклонятся на прощание Самсаре.
Взгляните наверх, в обширное пространство полуденного неба.
Посмотрите на многие сотни больших птиц и тысячи малых
И знайте: как бы высоко они ни летали,
Все они — на пути в Город Смерти.
И мы, как и они, должны умереть,
Исполненные страха, в полном неведении
О времени и месте своей смерти.
Просите Прибежища у Великого Сочувствующего 

[Одиннадцатиголовая и тысячерукая форма Авалокитешвары (thugs rje chen ро) является излучением Будды Амитабы. Он проявил её, когда увидел, какую неизмеримо огромную задачу он перед собой поставил: непрестанно освобождать существ из самсары] 

И повторяйте его шестислоговую мантру:
ОМ МАНИ ПЕМЕ ХУНГ! 

[ОМ МАНИ ПЕМЕ ХУНГ- мантра Авалокитешвары, покровителя Тибета; так она звучит согласно устной передаче в школе Кагью.] 

Взгляните вниз, в глубину реки,
И посмотрите на сотни больших рыб и многие тысячи малых.
Знайте, что все эти златоглазые рыбы
К Городу Смерти плывут.
И мы, как и они, должны умереть,
Исполненные страха, в полном неведении
О времени и месте своей смерти.
Просите Прибежища у Великого Сочувствующего
И повторяйте его шестислоговую мантру:
ОМ МАНИ ПЕМЕ ХУНГ!
Оглянитесь кругом, в этом непостоянном мире
Посмотрите на людей и четвероногих тварей Четырёх континентов.
Поймите, что все, кто дышит,
Неизвестно, кто первым — молодой или старый,
Все торопятся к Городу Смерти.
Верно, что и мы должны умереть,
Исполненные страха, в полном неведении
О времени и месте своей смерти.
Нам следует принять Прибежище в Великом Сочувствующем
И повторять его шестислоговую мантру:
ОМ МАНИ ПЕМЕ ХУНГ!

Своим пением и танцем Лама призвал губернатора и его слуг подняться с мест и танцевать имеете с ним. В них пробудилось большое доверие, и они почувствовали глубокое отвращение к мирским привязанностям. Губернатор дал Друкпе Кюнле ключ от своей сокровищницы, настоятельно прося Ламу взять оттуда всё, что бы ему ни захотелось. Открыв дверь, Лама увидел но одну сторону слитки золота, но другую — слитки серебра и повсюду — груды украшений, отделанных драгоценными камнями. Он нарядился в золото, серебро и драгоценные камни, опоясался белым шёлковым кушаком и вышел показаться народу. Потом он снял свой пышный наряд и вернул губернатору, который, однако, продолжал настаивать, чтобы Друкпа Кюнле всё оставил себе.

— Это же не возьмёшь с собой! — сказал Лама. — Достаточно возрадоваться на мгновение. Послушай мою песню!

Окати нас волнами благословения, отец Кагью- Лама!

[Дордже Чанг (Ваджрадхара) - Коренной Лама традиции Кагью и Ади- Будда. Его воплощение в Линии Друкпа Кагью - Палден Друкпа Ринпоче]

Золото, серебро и драгоценности — не настоящее счастье,
А потеря богатства — не настоящее горе.
Примите Прибежище в свободе от богатства и обладания! 
Прекрасная спутница жизни — не настоящее счастье,
А разлука любящих — не настоящее горе.
Примите Прибежище в свободе от друзей и семьи!
Обладание драгоценным человеческим телом — не настоящее счастье,
Покинуть его с пустыми руками — не настоящее горе.
Примите Прибежище в извлечении самой сути человеческого существования!
Исполнение честолюбивых желаний богатства и высокого положения — не настоящее счастье,
Видеть, как оно достаётся другим — не настоящее горе.
Примите Прибежище в раздаче всего, что у вас есть!
Достижение того, что манит в этой жизни, — не настоящее счастье,
А разделение ума и тела в момент смерти — не настоящее горе.
Примите Прибежище в устремлении к неизменному счастью!

К концу этой песни его слушатели воспылали доверием и преданностью.

— О Господин налджорпа! Ты явно довольствуешься исключительно внутренними дарами. Но, пожалуйста, прими как подношение хотя бы этот доброкачественный ячмень.

Лама взял зерно и покинул крепость губернатора, направившись на поиски кабака в соседнюю деревню.

Мать с дочерью, содержавшие пивную, ошибочно приняли его за пьяного монаха из Конгпо и предложили ему выпивку взамен на песню.

Так он спел им эту песню:

Что нужно каждому — это истинная Дхарма,
Что нужно для себя — это свобода,
Что нужно мирскому человеку — это богатство,
Что нужно молодым девкам — это толстый член,
Что нужно старухам — это злорадная болтовня,
Что нужно старым — это много сыновей.
Свободно отдавать — это щедрость,
Быть свободным от скупости — это богатство.
Я — Кюнга Легпа, отстранившийся от действий,
А вы обе — мать и дочь — мои щедрые благодетели!

Они угощали его чангом, пока он мог пить, а в конце он спел людям такую песню:

Гора покрыта лесом — 
И всё же дров в доме не хватает.
Внизу течёт широкая река — 
И всё равно воды для чанга едва достанешь.
Город полон ячменя — 
И всё же мало кто поставит кружку чанга задаром.
Рынок полон девушек — 
И всё же едва найдёшь желанную киску.
Учение распространилось по всей стране — 
И всё же мудрость и познание с трудом увидишь.

Спев эту песню, он ушёл из деревни.

— Теперь настало время для Палзанг Бутри! — подумал Лама и отправился в Лхасу. Но пути он повстречал юных девушек, ноющих такую песню:

В центре У, в центральном Тибете
Расположена Лхаса, центр Учения,
Где всезнающими Буддами
Поворачивается Колесо Дхармы.

— Сейчас я буду петь и танцевать, — сказал Лама, — а вы должны будете повторять мои движения! — и он запел:

Обнажённая грудь упруга,
Яички качаются из стороны в сторону,
Головка члена поднимается гордо,

— Теперь сожми его крепко!

— С такими как ты мы не связываемся! — сказали девушки.

— Ях! Ях! — отвечал Лама. — Раз мы не ладим друг с другом, мне тут нет смысла задерживаться. — И он продолжил свой путь к дому Палзанг Бутри.

Он застал её стоящей у двери своего дома.

— В прошлом году старик из Лхасы рассказал мне о Палзанг Бутри. Должно быть, это ты, — сказал он.

— Да. Я Палзанг Бутри. Заходи! — У неё было чувство, будто он был её старым другом из прежней жизни, и она не стесняясь приняла его.

До того как она принесла ему чай, они занимались любовью, и потом она просила его остаться с ней навсегда. Но он обещал ей только несколько месяцев.

Однажды Друкпа Кюнле посетил монастырь Дрепунг [Дрепунг, недалеко от Лхасы, основанный в 1414 голу, был самым большим тибетским монастырем. Большинство из его 7000 монахов стремились достичь степени геше, следуя строгой дисциплине. Этот монастырь- академия школы Гелугпа был знаменит своим знанием Калачакра- Тантры]. Пока он сидел с монахами, ему в голову пришла мысль подшутить над стражем дисциплины [Страж дисциплины (chos khrims pa пли tshul khrim pa) - охранник нравственности насаждал дисциплину в монастырях при помощи дубинок и тяжёлых сапог].

— Я хотел бы стать послушником, — сказал он.

— Откуда ты? — спросил его страж дисциплины.

— Я — друкпа, — последовал ответ.

— У друкп хорошие голоса?

— У меня не очень хороший голос, — простодушно ответил Лама, — но у меня есть один друг, он — превосходный хорист.

— Приведи завтра с собой своего друга, — сказали ему.

На следующий день, когда все монахи были в сборе, пришёл Лама, таща за собой за ухо осла с накинутой на него красной рясой; он усадил его в заднем ряду монахов.

— Это что такое! — возмущённо воскликнул страж дисциплины.

— Это мой друг, у которого хороший голос, — отвечал Кюнле, дав ослу пинка, чтобы тот громко закричал. Страж кинулся прогонять его своей палкой, а Лама кричал через плечо:

— Вас больше заботит хоровое пение, чем медитация! На обратном пути в Лхасу его догнали два монаха с собрания и спросили, куда он направляется.

— У Друкпы Кюнле нет ни дома, где он живёт, ни места, куда он идёт, — скачал он в ответ. — Мне не место в Дрепунге и не место в аду.

— Что же за проступок ты совершил, что ад для тебя недостаточно глубок? — спросили они, смеясь.

— В этом человеческом мире, — сказал Лама, — я поступал как попало и, войдя в противоречие с желаниями других мужчин, решил укрыться на несколько дней в аду. Однако путь туда оказался загромождён монахами из монастыря Сера [Монастырь Сера был основан в 1417 г. Кхедрупом Дже, принадлежал к традиции Гелугпа и ревностно соперничал с Дрепунгом]. Тогда я вернулся и решил стать монахом в Дрепунге. Но этот монастырь наполнен завистью, похотью и злостью, и мне там не хватило места.

Сказав так, он вернулся в Лхасу.

В доме Палзанг Бутри с утра до полудня он вдоволь ел и пил крепкий чанг; с полудня до сумерек он пел и играл на лютне или флейте; с захода солнца до полуночи он занимался любовью с Палзанг Бутри; а с полуночи до рассвета практиковал взгляд Махамудры [Махамудра (санскр.), Чагчен (тиб.) (phyag chen), Великая Печать - постижение изначальной сущности сознания, единства ясности и пустоты Недвойственное состояние ума, являющееся высшей целью всех, практикующих Тантру. Друкпа Кюнле является примером осуществления Махамудры].

Однажды Лама подумал, что неправильно так долго находиться в Лхасе, не встретившись с Будда- Ламой, и решил навестить Будду Цонгкапу [Цонгкапа (1357- 1419), родом из Амдо и известный как Большой Нос из Амдо, обладал великолепным интеллектом, и поэтому считается воплощением Манджушри, Бодхисаттвы Мудрости. После учебы у различных учителей школ Сакья и Кадампа, он основал школу Гелугпа, которая позже под руководством Далай- ламы в Лхасе взяла на себя мирскую власть в Тибете].

— Считается, что Цонгкапа — воплощение Бодхисаттвы Мудрости [Манджушри, Бодхисаттва Мудрости, держит к руках меч, рассекающий неведение, и голубой лотос с книгой Совершенной Мудрости] — сказал Друкпа Кюнле своей подруге. — Я должен посмотреть, свободен ли его ум от злости и желаний.

В храме Рамодже [В Рамодже находится статуя Шакьямуни, которую король Сонгцен Гампо получил в подарок от китайского императора в VII иске, а также храм могучего предсказателя (оракула). Цонгкапа постоянно жил за пределами Лхасы, в Гандене]он застал увлечённых дебатами монахов и, подумав, что не стоит упускать возможности научить их смеяться, спросил:

— Чем это вы занимаетесь, монахи?

— Мы очищаем свой ум от сомнений и ложных взглядов, — ответили они.

— Я тоже немного разбираюсь в ведении дебатов, — сказал Лама. Выпустив газы и повеяв рукой под носом одного монаха, он спросил: — Что дошло первым, воздух или запах?

Монахи разозлились и хотели прогнать его:

— Мы не подходящая мишень для твоих насмешек, — ругались они.

— Не будьте так горды, — возразил Лама, — расслабьтесь немножко. Мой метод несколько отличается от вашего. Мой метод держит ум в узде, а ваш рождает гордость и злобу. Теперь отведите меня к Цонгкапе, Бодхисаттве Мудрости.

— А у тебя есть подношение? — спросили они.

— Я не знал, что нужно подношение, — протестовал Лама. — Я принесу в следующий раз, а сейчас я должен видеть Цонгкапу.

— Где это видано, чтобы подношения приносили «в следующий раз», — осмеяли его монахи.

— Ну, если это совершенно необходимо, — согласился, наконец, Лама, -то у меня есть пара чудесных яичек, подаренных мне моими родителями, — они сгодятся?

Монахи опять рассердились, преградили вход и прогнали его.

— Как только найду подношение, я вернусь и поквитаюсь с этими монахами, — думал Лама, шествуя назад в Лхасу.

На следующий день он объявил Палзанг Бугри, что пойдёт в Самье искать подношение для Цонгкапы.

Вернувшись в Самье, Друкпа Кюнле направился к дому местного правительственного служащего но имени Пебдак, где был с уважением принят хозяином и его женой.

— Добро пожаловать, драгоценный Владыка Дхармы! — сказал Пебдак. — С тех пор, как ты прочёл молитвы Восстановления Обетов и Отражения Пагубных Влияний, нам сопутствовала удача и богатый урожай. Побывав в том году в Джилинге в Китае, я повстречался с торговцем из Конгпо, который рассказал мне, как один Лама своей чудесной силой связал узлом его копьё. С тех пор я мечтал увидеть тебя снова, это большая честь для меня, принимать тебя сегодня в своём доме.

И Пебдак радушно предложил Ламе чанг и еду, окружил его всяческой заботой и вниманием. Затем он попросил Ламу о помощи.

— У меня было три жены, две умерли вскоре после свадьбы. Моя теперешняя жена родила мне шесть сыновей, но ни один из них не прожил больше трёх месяцев. В этом году у моей жены родился ещё один сын, которому сейчас почти три месяца. Я умоляю тебя благословить его, чтобы он не умер. И, пожалуйста, исполни ритуал, который убережёт его от пагубных влияний.

— Как зовут твоего сына? — спросил Лама. — Принеси его сюда!

— Его зовут Попечитель Самье, — ответил Пебдак. — Он здоров и хорошо развивается.

Когда жена Пебдака внесла сына, ребёнок сразу же задрожал и затрясся.

— Спокойно! Не бойся! — распорядился Лама и попросил Пебдака принести висевший на столбе чёрный аркан.

Он накинул аркан на шею ребёнка, лежавшего на коленях у матери, и сказал:

— Если я сегодня не заставлю тебя лизать свой член, то я — не Друкпа Кюнле! А теперь — вниз, к реке!

Волоча за собой на аркане ребёнка, за которым, убиваясь и причитая, глотая пыль, кусая камни и рвя на себе волосы, шли родители, Лама пришёл к берегу реки.

— Если ты ещё раз осмелишься явиться сюда, с тобой произойдёт то же самое, — сказал Лама, держа вытянутой рукой за загривок ребёнка, и что есть силы бросил его в середину бурлящего потока.

Внезапно тельце ребёнка превратилось в чёрного пса с разинутой красной пастью:

— У тебя нет никакого сочувствия, Друкпа Кюнле, — прорычал он, поплыв к другому берегу.

— Это был ваш сын! — сказал Лама родителям. Обретя полнейшее доверие к Ламе и освободившись от страха, они вернулись домой.

Дома Лама обучил их методу устранения вредных влияний, которые могли бы угрожать их детям:

Если в полночь дитя кричит в своей люльке,
Чуя, что отцовский член в мать проникает, — 
Успокойте дитятко, дав ему съесть орехи!
Если это не помогает,
Положите его в угол занавешенной кровати.
Если овладел дитём злой демон 

[Демон гъялгонг (rgyal 'gong) - злой дух, нападающий на слабых, молодых и неустойчивых, вызывая нервные заболевания и безумие],

Что бесконечные невзгоды предвещает, — 
Устраните это защитой, которую Лама предоставляет!
Если это не помогает,
Отгоните демона ритуалом изгнания нечистой силы.
Ни на что не годный и импотентный сын
Возвещает окончание рода.
Я, Друкпа Кюнле, могу снять это проклятье.
А если моё благословение не помогает — 
Петля вокруг шеи положит конец несчастью.

Дав указания, Лама сообщил Пебдаку и его жене, что на следующий год и это же время им следует ждать ребёнка.

— Пожалуйста, дай ему имя сейчас, — попросил Пебдак, — ведь тебя может не оказаться здесь и следующем году.

— Назовите его Богатый Урожай, потому что он даст начало роду, который будет благоденствовать и процветать, — сказал Лама.

Услышав такое предсказание, жена Пебдака в знак признательности поднесла Ламе все свои украшения, а Пебдак подарил ему шкатулку с 50 золотыми монетами и бирюзу. Лама приложил к себе украшения жены, и затем вернул их ей обратно, говоря, что примерить их на мгновение было вполне достаточно, а носить их всегда совершенно незачем. Он отдал также золото и бирюзу, но Пебдак настойчиво просил Ламу оставить их себе, чтобы это принесло его семье удачу, а Лама мог удалять возможные препятствия на своём пути. В конце концов, Лама принял дары, сообщив о своём намерении поднести их Цонгкапе.

Он положил бирюзу в отверстие своего ваджра [Ваджр (санскр.), Дордже (тиб.) - это название трех- , четырёх- или девятилепесткового ритуального предмета, символизирующего всепроникающее осознавание и несокрушимую алмазную силу пустотности. Изначально он был символом молнии Индры. В тайном иносказательном смысле дордже - мужской половой член, так же как лотос - влагалище], взял в руки золото и направился из Самье в Лхасу.

На рыночной площади Лхасы все обращали изумлённые взгляды на его сокровище.

— Если хотите золото, платите бирюзой; хотите бирюзу — платите золотом! — кричал он.

— Ты не найдёшь никого, кто купит у тебя столько золота, — сказали ему. — А бирюза воткнута в неприкосновенное место, и поэтому её никто не захочет.

Но любопытствуя, что же Лама собирается с этим делать, толпа людей следовала за ним.

Он направился прямо к храму Победоносной Богини и застал там семерых девушек, танцем и пением восхвалявших Богиню:

Оберегаемая золотым куполом
Защитница, единственная Мать,
Славная Богиня 

[Мачик Палден Лхамо, покровительница Лхасы, сидит верхом на муле и держит объятый пламенем меч и чашу из черепа]с оком Мудрости,

Тебя мы восхваляем и превозносим!

— Вы очень мило поёте, — сказал им Лама, — а теперь послушайте меня!

В чудесной Лхасе, там, где вращается колесо Учения,
Для нашей единственной Матери,
Славной Богини Благовония и масляные лампы — обычные подношения.
Но сегодня Кюнга Легпа, Свободный от Обязательств,
Подносит свой член и свою бирюзу.
Прими это, Богиня, и яви нам своё сочувствие!

И он бросил камень Богине. Его до сих нор можно увидеть у неё на лбу.

Затем он покинул храм и отправился навестить Цонгкапу, Бодхисаттву Мудрости. Как только он пришёл в храм Рамодже, монахи спросили его, что он там забыл.

— Я пришёл нанести визит Будде Цонгкапе, — сказал он.

— Твое подношение всё ещё состоит из твоих яиц? — высмеивали его монахи.

— Нет, на этот раз я принёс золото, — отвечал Лама.

— В таком случае ты можешь пройти на аудиенцию прямо сейчас.

— Ях! Ях! — засмеялся Лама. — Когда приносишь золото, путь моментально освобождается.

И он подумал, что ему следовало бы открыть монахам глаза.

Его незамедлительно провели в приёмную, и он принялся простираться перед шкатулкой с золотом, произнося нараспев:

Я кланяюсь перед Цонгкапой, венцом тибетских учёных,
Рассеивающим мрак невежества!
Я кланяюсь перед Держателем Белого Лотоса, предсказанным Атишей 

[Атиша, Дипамкара Шри Джняна (980 - 1042) был приглашён в Тибет из Викрамашилы в Бенгале и основал школу Кадампа, которую позже реформировал Цонгкапа],

Содержащим в чистоте три обета!
Я кланяюсь перед тем, кто держит меч на лотосе Утпала

 
[Синий лотос с десятью тысячами лепестков является символом Манджушри]

Кто обучает, дебатирует и тексты составляет!
Я кланяюсь перед Лучезарным, окутанным сетью из золота,
И тем, кто спасает нуждающихся от бедности!
Я кланяюсь перед тем, кто рад богатству, уюту и удобству!
Пусть это небольшое подношение золота доставит радость его сердцу!
Я кланяюсь перед тем, чей взгляд отвернулся от бедного и низкого почитателя,
Когда он навещал его в том году без подношения!

— О Защитник Живых Существ, Кюнга Легпа, ты вещаешь истину, и тебя приятно слушать, — ответил ему Цонгкапа.

Он завязал узел на защитной нитке и дал её Ламе, попросив принять её как благословение.

— Ни в чём другом ты не нуждаешься, — сказал он. — Носи её!

Лама принял подарок и удалился.

— Что мне теперь делать с этим шнурком? — спрашивал он себя. — Носить вокруг шеи — неудобно, сумки или кармана, куда бы я мог его положить, у меня нет, а в руках я его тоже не хочу таскать. Наверное, лучше всего обвязать его вокруг члена — он чист и ему нечего нести.

И так он намотал его вокруг члена и пошёл на базар.

— Смотрите! Смотрите! — кричал он. — Если у вас есть пятьдесят золотых монет, вы можете получить аудиенцию у самого Будды Цонгкапы. Может быть, он даже даст вам одну из таких штучек! — И он размахивал из стороны в сторону своим членом с обмотанной вокруг него нитью.

На лхасском базаре жила хозяйка постоялого двора по имени Лхадрён. Она была отъявленной мошенницей, обманом отбирающей у торговцев их товары и деньги. В то время у неё остановился торговец из Ямдрока, и хозяйка дома как раз вынашивала план заменить его янтарь фальшивым. Лама знал об этом и направился на постоялый двор попить чанга в пивной.

— Здесь каждый счастлив, — сказал он. — Хозяйка, судя по всему, замечательная женщина! А судя по тому, что у вас всех развязан язык, чанг должен быть первоклассным! Есть старая пословица: «Крепкий чанг хорош для тела, а интересные рассказы — для ума». Если принесёшь мне доброго чанга, я расскажу отличную историю.

— Сначала расскажи свою историю, — ответила трактирщица.

И Друкпа Кюнле начал повествование.

Некогда в верхней части долины Нангьюл жил один мошенник по имени Лживый Жадина с двумя своими сыновьями, по имени Дува и Дучунг. В соседней долине жил бедняк по имени Малодушный Трус. Их объединил и подружил совместный постоянный поиск средств к существованию. Однажды во время одного из своих блужданий из долины в долину они отдыхали под деревом, как вдруг им бросилось в глаза, что дерево искрится. Определив, что сверкание исходит из земли, они выкопали яму и нашли горшок, полный золота. Эта находка привела их в восторг. Наконец, Малодушный Трус произнёс:

Послушай, Лживый Жадина, друг мой по многим жизням!
Связи наших прежних поступков объединили нас в дружбе.
Результат наших заслуг не был достаточен,
И мы теперь родились бедными и жадными.
Поскольку всё же временами мы были щедрыми,
Пожинаем мы сегодня плод своего бескорыстия:
Мы вместе нашли сокровище.
Нам следует отдать часть в подношение
Трём Драгоценностям. Не так ли? Подумай хорошенько!

— Благодаря счастливому совпадению заслуг и удачному стечению обстоятельств мы сегодня нашли это сокровище, — сказал Лживый Жадина, — и, поскольку скорее твоя заслуга, чем моя, послужила причиной такой удачи, я устрою трёхдневное пиршество с чангом и мясом и твою честь. А сейчас я поделю золото но справедливости пополам. Но смотри, будь осторожен, мой друг! Это золото может быть обманом чувств, хитрой проделкой богов или духов.

— Маловероятно, — скептически возразил Трус, — но если это и иллюзия, мы мало что можем в этом изменить.

И Трус пошёл домой. А Жадина тем временем взял золото спрятал его в потайном месте, а горшок наполнил опилками. Когда через три дня Трус вернулся, он застал друга рыдающим под деревом.

— Что случилось, друг мой? — спросил он.

— Разве я не сказал тебе, что золото может оказаться иллюзией? Именно так и вышло, — сокрушался Жадина.

— Этого не может быть, — сказал Трус, — ничего подобногояещё не слыхивал. Но даже если это правда, тебе не о чем горевать!

Лживый Жадина пригласил своего друга выпить чанга и целен своим сыновьям для него танцевать.

— Друг, твои сыновья танцуют словно фантомы или духи, — заметил Малодушный Трус, — это воистину прекрасное зрелище.

Спустя некоторое время Трус навестил Жадину с бочонком чанга, и они ели, пили и веселились. Когда оба напились. Трус предложил своему другу отпустить его сыновей погостить к ним с женой в соседнюю долину, говоря, что его бездетной жене доставит удовольствие взглянуть на их пение и танцы. И ещё Трус попросил своего друга через три дня самому присоединиться к ним, чтобы снова они могли выпить и повеселиться. Забыв про свою вину и затаённую злобу, которую питал к нему его друг, Жадина согласился.

Между тем Трус выдрессировал двух обезьян гак, что они слушались его слов и выполняли его команды, и когда через три дня пришёл Лживый Жадина, он застал друга в слезах.

— Что случилось? — спросил он.

— Твои сыновья превратились в обезьян, — убивался Трус. — Помнишь, когда на прошлой неделе они танцевали у тебя дома, я ещё сказал, что они выглядят как фантомы? Похоже, я был нрав.

— Я никогда не слышал, чтобы молодые ребята превращались в обезьян, — насмешливо сказал Лживый Жадина. — Пожалуйста, тотчас же верни мне моих сыновей.

Трус отвечал:

Лживый Жадина, друг мой, пожалуйста, выслушай меня!
С давних пор мы связаны дружбой
И пережили вместе необычные вещи.
Мы видели, как. в опилки золото превратилось, — 
Ничего подобного ещё никогда не случалось.
Теперь стали твои сыновья обезьянами.
Эти постигшие нас бедствия — 
Беспримерные и непостижимые знамения.

Если ты сомневаешься, что эти обезьяны твои сыновья, то смотри: «Идите к своему папе, макаки!»

И две обезьянки вскочили с места и уселись на колени Лживому Жадине.

— Что случилось с моими мальчиками? — заплакал тот. — Это, наверно, возмездие за то, что я подменил золото опилками. Но я сознаюсь в этом, и я принесу тебе золото. Верни.мне, пожалуйста, теперь моих сыновей!

— Сначала принеси мне золото! — сказал ему Трус. — Тогда я, может быть, для тебя что- нибудь сделаю!

Лживый Жадина при пёс золото, разделил его на две половины, дал Трусу его долю и получил обратно своих сыновей.

Позже, когда они умерли, их привели на суд к Владыке Смерти, чтобы воздать должное за их хорошие поступки и наказать за плохие. В результате своего обмана Лживый Жадина переродился в объятом пламенем железном доме в аду, а Трус за то, что он провёл Лживого Жадину, на двенадцать лет переродился обезьяной.

После того, как Лама закончил рассказ, трактирщица отказалась от своего замысла своровать янтарь у торговца. Так торговец был спасён от кражи, а хозяйка постоялого двора — от перерождения и аду.

>>> Глава Третья >>>

Комментарии